И у нас есть лишь один путь для того, чтобы выскользнуть из ледяных лап смерти. Путь национально-футуристический. Путь воплощения книг автора этих строк. Не существует альтернативы ни новой индустриализации, ни использования самых смелых инноваций. Можно сказать, эскалации инноваций. Ибо прежнее, сыто-бездумное существование «скотного двора» при углеводородной «трубе» заканчивается, господа. Вне зависимости от вашего хотения иль нежелания. Обыватель здесь бессилен. Ибо завтра РФ может угодить в обстановку системного кризиса, усугубленного подрывом ее изнутри и какими-нибудь «пандемиями по заказу».

Русская идея, наделенная техносмыслом — вот наш ответ на вызов истории.

Нас ждет болезненная и опасная смена элиты. Революция в РФ неизбежна, и вопрос лишь в том, пойдет ли она «сверху» или же стихийно-разрушительно.

Труднейшая задача: строить новый мир

Давайте оставим в стороне опасную тему революции. Скажу лишь вкратце: нынешняя власть явно падет из-за поражения в новой холодной войне и под умелыми воздействиями внешнего врага. Нашей же задачей станет свержение тех, кто свергнет нынешних «вождей».

Но какие задачи станут тогда перед окончательным победителем? Страна-то очутится на пороге смерти.

Вот тогда и придется буквально идти на завоевание Будущего. На построение нового мира. Потому что пути назад нет. Как у Кортеса, двинувшегося на покорение империи ацтеков или у барона Унгерна, штурмующего Ургу. Корабли сожжены, за спиною — тьма. Здесь и понадобится та самая инновационная система, о коей мы говорили. Пресловутый техносмысл Русской идеи. Именно здесь придется убирать все препоны для работы гениев. Это как в электротехнике: чтобы избежать потери энергии, нужно максимально снизить сопротивление проводника, чтобы не греть воздух зазря. В идеале вообще сделать сверхпроводник, вовсе без сопротивления. В нашем случае мы говорим о создании «инновационной сверхпроводимости». И если продолжать образ, то это — свобода творчества для чижевских, защита их от уничтожения выбегаллами-завадовскими, ратями серости, косной бюрократией и «старыми школами» в науке.