— Вон там, правее деревни и церкви, — сказал Маленький Джон своей спутнице, — видите большое строение, в окнах которого, полуприкрытых ставнями, блестит яркий свет? Видите, мисс? Так вот, это усадьба Гэмвеллов, дом моего дяди. Во всем нашем графстве вряд ли сыщется жилище удобнее, а уголка, красивее этого, нет во всей Англии. Что скажете, мисс?

В ответ на восторги племянника сэра Гая Гэмвелла Марианна улыбнулась.

— Поспешим же, мисс, — продолжал молодой человек, — ночная роса обильная, и, перестав дрожать от страха, вы задрожите от холода, а мне бы этого не хотелось.

Вскоре на Маленького Джона и его спутницу с лаем налетела свора спущенных сторожевых псов. Молодой человек грубовато-ласково утихомирил их, а нескольких самых восторженных собак раза два ударил палкой; потом они прошли мимо нескольких слуг, с удивлением смотревших на них и почтительно кланявшихся, и вошли в большой зал как раз в ту минуту, когда вся семья собиралась сесть за стол ужинать.

— Мой добрый дядюшка! — воскликнул молодой человек, подводя Марианну за руку к креслу, на котором восседал почтенный сэр Гай Гэмвелл. — Прошу вас оказать гостеприимство этой прекрасной и благородной девушке.

Провидению угодно было избран, меня, недостойного, своим орудием, чтобы спасти ее от рук подлого разбойника.

Марианна во время своего бегства потеряла в лесу бархатную повязку, которая обычно поддерживала ее длинные волосы, и, чтобы не мерзнуть, согласилась накинуть на себя плел Маленького Джона, покрывающий ее голову и связанный концами на груди; ее нежное лицо едва виднелось из-под него. Чувствуя себя неловко в таком головном уборе, или, быть может, несколько смущенная тем, что ей пришлось показаться людям в веши, составляющей предмет мужского наряда, девушка быстро скинула с себя плед и предстала перед семейством Гэмвелл во всем блеске своей красоты.

Все шестеро двоюродных братьев Маленького Джона с изумлением смотрели на Марианну, а обе дочери сэра Гая подбежали к гостье и со всем изяществом приветствовали ее.

— Славно, — сказал хозяин усадьбы, — славно, Маленький Джон! Ты расскажи нам, как тебе удалось ночью, в лесу, подойти к юной девице, не испугав ее, и внушить ей такое доверие, что она решилась, не зная тебя, пойти с тобой и оказать нам честь своим пребыванием под нашей крышей? Благородная и прекрасная девица, сдается мне, что вы устали и плохо себя чувствуете. Садитесь сюда, между мной и моей женой, глоток доброго вина вернет вам силы, а потом наши дочери отведут вас с собой и уложат на удобную постель.

Подождав, пока Марианна удалится в отведенную ей комнату, хозяин подробно расспросил Маленького Джона о событиях прошедшего вечера; Маленький Джон все рассказал и закончил заявлением, что он собирается сейчас же отправиться к Гилберту Хэду.

— Прекрасно! — воскликнул Уильям, младший из шести сыновей Гэмвелла. — Раз эта девушка — друг славного Гилберта Хэда и моего приятеля Робина, то я пойду с вами, братец Маленький Джон.

— Не сегодня, Уилл, — сказал старый баронет, — сейчас уже слишком поздно, и, пока вы пересечете лес, Робин ляжет спать. Пойдете к нему в гости завтра, мой мальчик.

— Но, дорогой отец, — возразил Уильям, — Гилберт, должно быть, очень беспокоится о девушке, и готов спорить, что Робин ее повсюду разыскивает.

— Ты прав, сынок, поступай как знаешь. Маленький Джон и Уильям тут же встали из-за стола и направились к лесу.

VIII

Мы оставили Робина в часовне; он прятался за колонной и спрашивал себя, благодаря какому счастливому стечению обстоятельств Аллан смог обрести свободу.

«Сомнений нет, — думал Робин, — что это Мод, милая Мод, играет такие шутки с бароном, и ей-Богу, если она так и будет отворять нам все двери в замке, я обещаю ей миллион поцелуев».

— Еще раз, дорогая Кристабель, — говорил Аллан, целуя руки девушки, — мне улыбнулось счастье, и после двух лет разлуки я могу забыть рядом с вами, как я страдал.

— Вы страдали, дорогой Аллан? — спросила Кристабель, и в голосе ее прозвучало легкое недоверие.

— А вы в этом сомневаетесь? О да, страдал, и с того самого дня как ваш отец выгнал меня из своего замка, жизнь для меня превратилась в ад. В тот день я покинул Ноттингем и шел, пятясь, до тех пор, пока мог различить вдали развевающиеся складки шарфа, которым вы махали мне с вала в знак прощания. Тогда я думал, что мы прощаемся навечно, поскольку чувствовал, что умираю от горя. Но Бог сжалился надо мной: я зарыдал, как ребенок, потерявший мать, и слезы позволили мне выжить.

— Аллан, Небо мне свидетель, если бы в моей власти было подарить вам счастье, вы были бы счастливы.

— Значит, в один прекрасный день я буду счастлив, — с воодушевлением воскликнул Аллан, — ибо, чего хотите вы, того хочет Бог!

— Вы были мне верны? — с простодушным кокетством спросила Кристабель. — И всегда будете верны?

— В мыслях, в словах и в делах был и всегда буду верен.