Читаем Робин Гуд полностью

— Добро пожаловать в зеленый лес, милый рыцарь, — с волнением ответил Робин, — я счастлив, что ты верен своему обещанию и что сердце твое полно добрых чувств к своему верному слуге.

— Я явился бы даже с пустыми руками, Робин Гуд, просто потому что пожать тебе руку — слава и честь для меня; но, к счастью для моей души, я могу вернуть тебе деньги, которые ты с такой добротой и непринужденной любезностью мне одолжил.

— Значит, ты снова вступил в полное владение своим имуществом? — спросил Робин Гуд.

— Да, и пусть Господь сторицей вернет тебе все, что я тебе должен.

Внимание Робина привлекли всадники, богато одетые по последней моде и блестящим кольцом окружавшие сэра Ричарда.

— Этот прекрасный отряд принадлежит тебе? — спросил молодой человек.

— Сейчас — да, — с улыбкой ответил рыцарь.

— Я в восторге от выправки твоих людей; вид у них воинственный, — продолжал Робин Гуд с неподдельным удивлением. — Они кажутся весьма дисциплинированными.

— Да, это храбрые и верные ребята, и все они саксы; преданность — их характерная черта, и эти их качества мне уже пришлось испытать. Ты мне окажешь большую услугу, дорогой Робин, если прикажешь твоим людям приютить их; они проделали длинный путь и, должно быть, нуждаются в нескольких часах отдыха.

— Сейчас они узнают, что такое лесное гостеприимство, — с готовностью ответил Робин. — Братья мои, — сказал он, обращаясь к своим людям, которые один за одним выходили из тайников, — эти ребята наши братья-саксы, они голодны и хотят пить. Покажите им, прошу вас, как мы принимаем друзей, когда они приходят к нам в гости в зеленый лес.

Лесные братья повиновались Робину с такой поспешностью, что сэр Ричард испытал невольное удовлетворение: не успел он отойти с хозяином и сторону, как на траве появилась еда, кувшины с элем и бутылки с вином.

Робин Гуд, сэр Ричард, Маленький Джон и Уилл приступили к сытному угощению, и за десертом рыцарь начал свой рассказ о том, что произошло со дня их последней встречи.

— Не стану описывать вам, дорогие друзья, с каким чувством благодарности, с какой радостью я уезжал из этого леса год тому назад. У меня сердце трепетало в груди, и я так спешил увидеть жену и детей, что доехал до замка быстрее, чем смогу рассказать эту историю.

«Мы спасены!» — воскликнул я, прижимая к сердцу свою бедную семью.

Жена расплакалась и чуть не упала без чувств от волнения и великого удивления.

«Кто же этот великодушный друг, пришедший нам на помощь?» — спросил Герберт.

«Дети мои, — ответил я, — напрасно я стучал во все двери, умоляя о помощи тех, что называли себя нашими друзьями, и сочувствие ко мне проявил лишь человек, дотоле мне совершенно незнакомый. Этот благодетель — благородный изгнанник, защитник бедных, опора несчастных, мститель за угнетенных; этот человек — Робин Гуд».

Дети вместе с матерью стали на колени и набожными голосами вознесли Господу искреннюю благодарность и глубочайшую признательность.

Утолив потребность сердца, Герберт стал умолять меня разрешить ему навестить тебя, но я объяснил сыну, что тебя это скорее стеснит, чем обрадует, потому что ты не любишь, когда говорят о твоих добрых делах.

— Дорогой рыцарь, — прервал его Робин, — опусти, прошу тебя, эти подробности, и поведай нам, как ты уладил дела с аббатом обители Сент-Мэри.

— Терпение, милый хозяин, терпение, — с улыбкой сказал сэр Ричард, — я не собираюсь расхваливать вас, не беспокойтесь, я уже знаю вашу удивительную скромность; и все же я должен сказать, что нежная Лили присоединилась к мольбам Герберта, и мне пришлось применить всю отцовскую власть, чтобы как-то умерить порыв этих юных сердец. Я пообещал моим детям от нашего имени, что они будут иметь счастье принять нас и замке.

— Вы хорошо сделали, сэр Ричард, — с теплотой к голосе сказал Робин, — обещаю вам, что на днях воспользуюсь вашим гостеприимством.

— Спасибо, дорогой хозяин. Я сообщу Герберту и Лили об обещании, которое вы дали, и надежда поблагодарить вас лично доставит им огромное удовольствие. На следующий день по приезде, — продолжал сэр Ричард, — я отправился в аббатство Сент-Мэри.

Позже я узнал, что как раз тогда, когда я ехал в монастырь, аббат и приор, сидя в трапезной, говорили обо мне.

«Сегодня ровно год, — говорил аббат приору, — как один рыцарь, чьи владения соседствуют с монастырскими, одолжил у меня четыреста золотых. Или он должен вернуть мне эти деньги с процентами, или я вступаю в безраздельное владение всем его имуществом. По моему мнению, начавшийся день заканчивается в полдень; значит, час уплаты уже наступил, и я могу считать себя полновластным хозяином всего его имения».

«Брат мой, — возмущенно сказал приор, — вы жестоки; всякий бедолага, который должен заплатить долг, по справедливости может иметь последнюю отсрочку на двадцать четыре часа. Стыдно вам требовать собственности, на которую вы пока не имеете никакого права. Действуя таким образом, вы разорите несчастного, доведете его до нищеты, а ваш долг как человека святейшей Церкви облегчать, насколько это в ваших силах, груз печалей, который несут наши несчастные братья».