Кто мог предвидеть возмущение парижанок нехваткой хлеба, колебаниями Людовика XVI и оскорблением национальной кокарды солдатами? Кто мог представить, что протестное движение сможет вернуть Парижу его роль политической столицы? 5 октября 1789 г. женщины в гневе покидают Париж ради Версаля, разукрашенные кокардами, вооружённые палками, пиками и пушками; вскоре они последовали за национальными гвардейцами Лафайета. Сразу после прибытия они возвращаются в зал Малых забав. Когда их делегация входит в зал и проходит к решётке, когда Майяр, один из героев штурма Бастилии, говорит от их имени, Робеспьер берёт слово, чтобы их поддержать. В Париже голод, Париж опасается за Революцию, нужно его выслушать. На следующий день после насильственного вторжения во дворец и угроз против королевы, восставшие требуют возвращения короля и его семьи в Париж. Как и художник Жанине, который посвятил этому семь из своих исторических гравюр, Робеспьер понимает исключительную важность события. Но в отличие от множества депутатов, которые обеспокоены происходящим и более, чем когда-либо, желают воспрепятствовать народным движениям, Робеспьер считает, что Революция вновь была спасена. Для него, непрестанно опасающегося маневров врагов Революции, 5 и 6 октября – это новое 14 июля.

Именно в Париже Национальное собрание теперь продолжает свою работу. После того, как оно было временно размещено в Архиепископском дворце, на острове Сите, ему выделен зал, расположенный в манеже, некогда построенном для молодого Людовика XV, в непосредственной близости от Тюильри (7 ноября). Архитекторы сохранили ту же самую конструкцию в амфитеатре, что и в Версале, где в центре, на одной стороне, стоит стол для секретарей, а наверху, стол для председателя; напротив должностных лиц находится решётка, на уровне пола, и на возвышении трибуна для депутатов. Как и в Версале, для публики были предусмотрены скамьи амфитеатра.

Когда Робеспьер покидает Версаль ради Парижа, его брат Огюстен, возможно, всё ещё с ним. Он прибыл в начале сентября, чтобы заняться разбирательством одного юридического дела, вероятно, перед Королевским советом, и чтобы жить в центре революционных событий. Он часто посещал трибуны зала Малых забав во время дебатов о палатах и вето, и с жаром излагал эти вопросы их другу Бюиссару, адвокату по делу громоотвода. После отъезда Огюстена, Робеспьер не забывает о своих родных, оставленных в Аррасе. Именно с его поддержкой они, так сказать, могут жить. Его сестра Шарлотта обеспокоена; весной 1790 г. она хочет поселиться в столице, рядом с ним, вместе с их младшим братом: "Не можешь ли ты найти в Париже подходящее место для меня и для брата, так как здесь он никогда ничего не достигнет"[84]. Несколько недель спустя Огюстен повторяет: "Сестра уплатила за твою квартиру. У нее осталось очень мало, о чем она просит сообщить тебе. Не знаю, что со мной будет; я никак не могу найти средств к существованию"[85].

В Париже Робеспьер всецело был занят своей политической деятельностью. Для помощи, в первые месяцы 1790 г., мог ли он привлечь некоего молодого литератора? Пьер Вилье уверят нас в этом; в своих "Воспоминаниях ссыльного" (1802), он утверждает, что ему была доверена работа секретаря депутата на протяжении семи месяцев. Историк Рене Гарми настаивал на том, чтобы признать недействительным его свидетельство, на самом деле убедительное. Смешением достоверных фактов с возможными выдумками (Робеспьер содержал одну женщину – любовницу? -, он заливал каждую ночь подушку своей кровью…), не напоминают ли "Воспоминания" "Жизнь и преступления Робеспьера" Пруаяра, книгу одновременно спорную и информативную? Более того, ничто не доказывает, что Вилье не жил в Париже перед тем, как вернуться в Дуэ, где он основал "Курье де ла Скарп" ("Курьер Скарпа") только в ноябре 1790 г. Прибавим, что он утверждает, что знал Огюстена; однако, когда появился рассказ журналиста, кто мог вспомнить о втором приезде брата Робеспьера, если он не жил с ним? Приехав в начале сентября 1790 г., Огюстен поселился у своего старшего брата на улице Сентонж 30, в квартале Марэ. Квартира находится далеко от зала Манежа и от Якобинцев, но на фиакре можно быстро туда добраться. Как и во время своего предыдущего пребывания здесь, он часто посещает главные политические арены. Он возвращается в Аррас примерно в марте 1791 г. Максимилиан Робеспьер остаётся в Париже, где он стал одним из "друзей народа".

Не бойтесь народного гнева