Читаем Роберт Бернс полностью

Роберт Бернс

Я воспитан был в строю, а испытан я в бою,Украшает грудь мою много ран.Этот шрам получен в драке, а другой в лихой атакеВ ночь, когда гремел во мраке барабан.Я учиться начал рано — у Абрамова кургана,В этой битве пал мой капитан.И учился я не в школе, а в широком ратном поле,Где кололи мы врагов под барабан...Одноногий и убогий, я ночую у дорогиВ дождь и стужу, в бурю и туман.Но при мне мой ранец, фляжка, а со мной моя милашка,Как в те дни, когда я шел под барабан...

А вот песня удалого лудильщика — в ней беззаботность бродяги, и дорожная скука, и протяжный оклик под окнами домов, предупреждающий о приходе мастера на все руки:

Я, ваша честь,Паяю жесть.Лудильщик я и медник.Хожу пешкомИз дома в дом.На мне прожжен передник.Я был в войсках.С ружьем в рукахСтоял на карауле.Теперь опятьИду паять,Чинить-паятьКастрюли!..

И наконец, заключительная песня кантаты «Веселые нищие». В ней голос самого поэта, свободный, звонкий, неудержимо-страстный. Он поет для всех:

В эту ночь сердца и кружкиДо краев у нас полны.Здесь, на дружеской пирушке,Все пьяны и все равны!

И все — бродяги, веселые девчонки, странствующие музыканты и ремесленники — подхватывают бессмертный припев:

К черту тех, кого законыОт народа берегут.Тюрьмы — трусам оборона,Церкви — ханжеству приют...

Бернс написал сотни песен, и лучшие из них поют до сих пор. Они вернулись в народ, стали безыменными, разошлись по всему свету. И причиной тому величайший дар, которым обладал Бернс: уменье перевоплотиться в другого человека, заговорить от его имени, передать его чувства и мысли. Иногда не веришь, что песенку про мельника или про угольщика сочинили не влюбленные в них девчонки, а кто-то другой:

Мельник, пыльный мельникМелет нашу рожь.Он истратил шиллинг.Заработал грош.Пыльный, пыльный он насквозь,Пыльный он и белый.Целоваться с ним пришлось —Вся я поседела!..

Вымазана углем лукавая мордашка, высоко подоткнута рваная юбчонка. Но ничего не надо подружке угольщика:

... — Хоть горы золота мне дайИ жемчуга отборного,Но не уйду я — так и знай! —От угольщика черного.Мы днем развозим уголек.Зато порой ночноюЯ заберусь в свой уголок,Мой угольщик — со мною...

Всегда правдиво, всегда точно и отчетливо Бернс умел рассказать о себе, о других и о том, что близко и дорого каждому.

Но лучшие его песни еще впереди, а пока что он отдал Джонсону любимые свои стихи, которые он придумал в день рождения близнецов, о том, как «растет камыш среди реки...».

И «крохалланы» часто пели хором песню своего нового друга:

Мне дай веселый вечерок —И крепкие объятья.И тяжкий груз мирских тревогГотов к чертям послать я...

Пел высоким красивым голосом молодой нотариус Александр Каннингем, пели оба учителя: Вильям Николь — басом, Вильям Крукшенк — звонким тенорком. Притопывая мягкими бархатными сапожками, пел чистенький, розовый органист Кларк, и густым хрипловатым голосом вторил лохматый Смелли, вспоминая, как пятнадцать лет назад за этим же столом пел свои песни другой поэт — двадцатидвухлетний Роберт Фергюссон.

...Да, актеры часто говорили ему: «Ферги, тебе надо идти на сцену». Пел он изумительно — голос высокий, чистый, ему бы учиться музыке. Но он уже тогда начинал болеть: какие-то припадки меланхолии, иногда весь вечер молчит, пьет без передышки, потом свалится, его унесут...

А что можно было сделать? Мальчик голодал, мальчик бросил университет, по двадцать часов в день переписывал юридические бумаги... Мать у него тоже была совсем больная, из-за нее он и пошел работать. Смелли издал его книжку, но они оба почти ничего за нее не получили...

Перейти на страницу: