Читаем Ривердейл. Прочь из города полностью

Ну да, возможно. Я поступил не самым красивым образом. (Пожалуй, даже немного совестно.) Но и не самым худшим. Говоря начистоту, с него давно пора было сбить спесь. Сколько можно язвить насчет того, что мой батя вечно в разъездах? Мне и самому это здорово надоело – он торгует машинами, так неужели нельзя торговать ими, сидя дома? Но не у всех же бывают с отцами такие идиллические отношения, как у Фреда и Арчи Эндрюсов. Будто в телесериалах.

(Хотя, если учесть, что Мэри Эндрюс от них сбежала, то становится ясно, что картинки не всегда такие идиллические, какими кажутся на первый взгляд.)

Знаю, меня считают задиристым, даже слишком агрессивным, но я – капитан «Бульдогов» и считаю это просто лидерством. Будешь милым и добреньким – на вершину не поднимешься. И нельзя сказать, что, пока я рос, у меня перед глазами было много примеров достойного поведения.

У моей размолвки с Эндрюсом глубокие корни. Она началась еще в Малой лиге, когда я играл против маленького Арчи. Я уже тогда соперничал с ним? Да, черт возьми. И виноват в этом батя. Не знаю, почему так вышло. Мы с Арчи знакомы с дошкольного возраста, Ривердейл – город маленький, мы оба всегда увлекались спортом, и это значит, что уже с детства люди нас сравнивали. Но я видел, что Арчи всегда получает от отца только одобрение. «Будь собой, Арчи», – говаривал Фред. «Ты сможешь!» – кричал он с трибун на наших тренировках.

А мой батя записывал все игры на видео. (Не забывайте, это происходило во времена, когда камеры на телефонах были еще очень дохлыми, и ему это стоило немалых усилий. А я никогда не считал, что это хорошо.) Всякий раз, когда меня удаляли, он орал на судью как резаный. От унижения мне хотелось провалиться сквозь землю.

А когда мы возвращались домой, становилось еще хуже. Потому что тогда-то и начиналась настоящая пытка. Он прокручивал пленку, указывал мне на все недочеты и ошибки, на малейшие неверные движения. Говорил, что это поможет мне «улучшить форму», «отточить игру». И это еще в лучшем случае. Мама где-то на заднем плане хмурилась, неодобрительно ворчала, готовя обед. Но никогда не давала себе труда сказать хоть слово. Она сознательно ни во что не вмешивалась.

А идиллической картинкой был мир, в котором жил Арчи. Но никак не мой. Я это понял очень, очень рано.

Стало быть, легко понять, почему я всегда и во всем вижу в нем соперника номер один. На всех аренах.

Почему я цеплялся к нему насчет Ронни? Намекал, что приударю за его девушкой, пока он сидит? Ну да, грубовато вышло. Я бы ни за что не стал вот так всаживать приятелю нож в спину. Но у Арчи с девушками все в порядке, ему волноваться не о чем. И всем известно, что Вероника от него без ума.

Да, если бы я захотел, то, пожалуй, смог бы ее у него отбить – о моей силе убеждения рассказывают легенды. Но мои взоры устремлены выше.

Вероника Лодж – это, по меркам Ривердейла, светская львица. Но мне, Реджи Мэнтлу, подойдет только настоящая звезда.

Такая, например, как Джози Маккой. Да-да, та самая плохая кошечка.

Беда в том, что малышка играет в недотрогу. Слишком уж усердно играет. Кто-нибудь другой на моем месте мог бы задуматься, взаправду ли она играет.

Но, конечно, это только игра. Потому что я – это я. И точка.

И пусть про Реджи Мэнтла говорят, что он не пропускает ни одной юбки. Что я могу ответить – я же как-никак спортсмен. Но у меня есть страшная тайна – всю свою жизнь я по уши влюблен в Джози. Если бы она хоть разок взглянула на меня, нам было бы очень хорошо вместе. И она единственная, ради кого я мог бы улучшить свои манеры.

Честно говоря, я и эту вечеринку-то затеял только в надежде, что она, может быть, придет и нам с ней, может быть, удастся хоть немного побыть наедине. Глупо, наверно. (Но романтично, правда?) Да, Арчи в чем-то прав, в доме бывает пустовато, даже когда предки оба в городе. Я бы предпочел, чтобы вокруг тусовались друзья. Но и пустоту я смог бы выдержать, если бы не хотел увидеться с Джози.

Попытать счастья. Уже не в первый раз.

Понимаете, я знаю, что нравлюсь Джози. Присмотритесь, и это станет очевидно. И хотя она, как я уже сказал, играет недотрогу, все же время от времени дает мне понять, что я ей небезразличен. Тогда почему же она тянет волынку? Наверное, просто некоторым людям нравится, когда за ними бегают, нравится предвкушение.

(И, честно сказать, она не ошибается – бегать за ней и впрямь очень увлекательно.)

Я-то всегда смотрю вперед, двигаюсь вперед. Потому что, как только вспомню наши прошлые встречи с Джози… Даже когда мне удавалось пересечься с ней, ничего не получалось. В моей репутации завзятого приколиста есть плюсы, но есть и очень большие минусы.

Но хватит об этом. В жизни всякое бывает. Что было, то было. Вам всем достаточно знать об этих прошлых встречах только одно: благодаря им Джози мне показала, что, без сомнений, где-то, на каком-то глубинном уровне я ей нужен. И это вселяет в меня надежду.

Она сказала, что сегодня заглянет. И это несмотря на то, что завтра у нее концерт. Вдумайтесь! Значит, она хочет прийти.

Хочет меня увидеть.

Я ей нравлюсь.

Разве она виновата?