Читаем Рюрик полностью

За плечами у нее висел черный рюкзак, где лежали два желтых и два красных носка, трусы, книга Алена Роб-Грийе, которую она открыла один раз и читать это было невозможно, тушь для ресниц, помада, обещающая оттенок «матовый шоколад», упаковка тампонов «Котекс», чужой сарафан с открытой спиной и флакончик антисептического геля для рук «Роза» («Ваши руки пахнут розами, где бы вы ни находились»). Паспорт, сообщающий, что она родилась в Архангельске в 2000 году, остался в канцелярии школы-интерната «Полигистор», откуда она, как мы знаем, сбежала и куда нам, к сожалению, еще придется вернуться.

Через три дня газеты по всей стране обратятся к обществу с вопросом, как оно допустило, чтобы дети чувствовали себя настолько беззащитными? А пока наша Марта вытащила из мятой пачки красного «Мальборо» предпоследнюю сигарету, прикурила и вышла на обочину.

На нее неслись фуры, мимо пролетали украшенные в индийском храмовом стиле кабины дальнобойщиков, обдавали жаром седаны и джипы — все это рычало и выло, надсадно кашляло, вздрагивало от насекомых, которые, влепившись в лобовое стекло, оставляли после смерти омерзительный желтый плевок, а вовсе не добрую память.

Марте не приходилось раньше голосовать на трассе, она остановилась и подняла руку. Мелькнула мысль, что ее могут принять за проститутку, и мысль эта придала ей смелости. Она стояла на обочине с поднятой рукой, пока не докурила «Мальборо» до фильтра. Никто и не подумал притормозить. Тогда Марта решила идти вперед, выставив руку с поднятым большим пальцем в сторону дороги. Если она смотрела американские фильмы, в которых так делали, скорее всего, их смотрели и водители всех этих чертовых машин.

Марта плелась по обочине; держать руку на весу было не так-то легко, как представлялось. Она проходила пятьсот-шестьсот метров, останавливалась и голосовала.

Никакого результата.

И она снова двигалась вперед.

Казалось, у нее никогда не бывает плохого настроения, она умела шутить, радоваться жизни, поддерживать других, она была лучиком света для всех, кто ее знал. Живая, умная, готовая бороться за себя и других при малейшей несправедливости, она стала жертвой взрослой подлости, и все мы в ответе за то, что с ней случилось.

Этот абсолютно пустой с информационной точки зрения, но наполненный надрывной эмоциональностью лид вскоре перепечатают почти все крупные новостные сайты.

Марта вздрогнула. Прямо за ее спиной заклокотал мотор, голые щиколотки опалило жаром. От неожиданности она отпрыгнула в сторону и подвернула ногу. Громко выругавшись, упала и осталась сидеть в пыли, схватившись обеими руками за лодыжку.

Прямо перед Мартой стоял огромный, сверкающий на солнце мотоцикл, он дрожал и фыркал, как пес, понюхавший перец. Мужик, сидевший на мотоцикле, снял шлем. На вид ему было лет сорок.

— Куда направляешься? — спросил он.

— В Архангельск, — ответила Марта.

— А зачем?

Она поднялась и как можно непринужденней пожала плечами:

— К родственникам! — Марте не хотелось быть резкой с единственным человеком, которого тронул ее безнадежный автостоп, и она добавила с улыбкой: — Но вы можете просто прокатить меня по трассе. Сколько-нибудь.

Мужик смотрел на Марту с сомнением, но и с определенной жаждой, словно ему очень хотелось пить, а единственная доступная вода находилась в не очень чистом стакане. Его взгляд, как чулок, медленно скользил от подбородка Марты к груди, от талии к бедрам. Когда чулок дополз до коленок, она уже знала, что он согласится.

— На моте когда-нибудь ездила? — спросил он.

— Да! — заверила Марта.

— Не наваливайся на меня, держись ногами и смотри вперед, через мое плечо, — сказал он, вынимая из кофра шлем.

Она, конечно, не знала, как надевать шлем, — резко надвинула его на лицо, зацепив волосы и вырвав несколько прядей. В шлеме пахло сладкими духами, словно Марта зашла в маленькую примерочную, откуда только что вышла предыдущая покупательница.

Мужик с усмешкой показал, как поднимать визор:

— За носик. Вверх и вниз.

Кое-как она устроилась позади него и обхватила мотоцикл ногами.

Они тронулись и поехали.