— Что это? — спросила Марта.

— Это крест! — с достоинством объяснила Светка. — А ты почему не носишь крест?

Марта не знала, что ответить.

— Ты некрещеная? — предположила Светка и тут же добавила: — Значит, когда ты умрешь, Бог не возьмет тебя в рай.

Перед сном Марта спросила отца, правда ли, что Бог не возьмет ее в рай, если она не носит крест?

— Нет, — ответил он.

— Но Света так думает.

— Так думает не только Света, — сказал отец, — так думают очень многие люди, но это не значит, что эти мысли им внушил Бог.

— Ты не веришь в Бога? — спросила Марта.

— Верю, — сказал отец, — но я не верю в то, что про него говорят.

— А что про него говорят?

— Что он создал людей по своему образу и подобию и требует от них соответствовать. Но им сложно, и поэтому он наказывает их за любую провинность…

— А какой он на самом деле?

— Я не знаю, Марта.

— Ну а как ты думаешь?

— Мне сложно это описать, — сказал отец, — но я знаю, что в мире есть какая-то сила… и она добра. Кто-то не дает нам умирать по глупости, хотя опасность подстерегает каждую секунду… Кто-то толкает ребенка в пространство между полками, когда он обрушивает на себя шкаф.

— Это… Бог? — восхищенно прошептала Марта.

— Наверное, — ответил отец, — но это не тот Бог, про которого тебе говорила Света. Этому Богу ничего не нужно от людей и детей, которым он помогает… Потому что он очень, очень занят.

— Наверное, — согласилась Марта, — ведь он не всем успевает помочь. Многим шкаф разбивает голову.

Марта заснула под деревом.

Несмотря на страх, несмотря на холод.

Она бы очень удивилась, если бы узнала, что, блуждая в сумерках в поисках муравейника, сместилась на три километра к юго-западу.

Она ошиблась, полагая, что возвращается к трассе, на самом деле она углублялась в лесной заказник, — как ошиблась, думая, что Бог не слышит ее.

Бог услышал ее.

Он искал ее всю ночь в своих владениях, а перед самым рассветом, когда на востоке за ущельем небо окрасилось розовым, наконец нашел, узнал и запомнил, он сидел рядом с ней, пока она спала, и с его желтых клыков на мох капала слюна.

8

Интервью со Светкой не опубликовали под тем предлогом, что никакой сенсации в нем не содержится, а одни только домыслы и намеки, которые в лучшем случае пройдут незамеченными, а в худшем — «Стране +7» вкатят иск за оскорбление чести и достоинства. Катя поехала в интернат «Полигистор», но не смогла пробиться через охранника, которого посадили на входе специально, чтобы не пускать посторонних. Телефон Любы Красиловой был выключен, на сообщения в социальных сетях она не отвечала. Катя звонила в канцелярию интерната, ей говорили, что директор на совещании и когда оно закончится, неизвестно. Тогда она отправилась в мытищинское отделение полиции и без малейших проблем проникла в кабинет к толстому немолодому следователю в пропотевшей форменной рубашке.

— Журналистка? — переспросил он. — Очень хорошо.

Катя без разрешения села и выложила на стол блокнот:

— У вас есть какие-то версии?

— Версии… — повторил следователь.

Катя ждала, что он еще что-то скажет, но следователь молчал. Тогда она сама заговорила, надеясь своей историей вызвать его на ответную откровенность. Катя рассказала про Любу Красилову, про Светку, про таинственную смерть матери Марты, про ее отца. Все это следователя не впечатлило. Если Люба Красилова то и дело произносила «ну и», то его коронный фразой было «и что?».

— Марта рассказывала Любе, что ее отец жил с несколькими женщинами одновременно! — говорила Катя.

— И что?

— Ее мать умерла, причем никто не знает как! Сама Марта об этом ничего не знала!

— И что?

— Вы не делали запрос, не выясняли, что с ней случилось?

Следователь фыркнул.

Катя разозлилась.

— Я вас не понимаю! — вскрикнула она. — Пропал ребенок! Я пытаюсь восстановить картину жизни Марты! А вы делаете вид, что ничего не случилось!

— Какую картину вы пытаетесь восстановить? — спросил следователь. — Что это за картина? Мать умерла, отец с кем-то там спал, какое это имеет отношение к девочке, если последние два года она жила в интернате?

— Вам не интересно, почему она там оказалась?! — пошла в наступление Катя.

— Не особенно, — пожал плечами следователь. — Интернат дорогой, вполне приличный… У людей в жизни разные обстоятельства бывают.

— Да что вы говорите!

— Слушайте… — следователь устало развел руками, — вы правда думаете, что у этой Марты была какая-то серьезная причина, чтобы сбежать?

Катя Беляева несколько секунд молча смотрела на следователя.

— Любовь?

— Любовь! — Следователь скривился.

Он встал, подошел к стеллажу и снял с верхней полки папку в синей пластиковой обложке. Протянул папку Кате, и она жадно схватила ее. В папке лежали распечатки писем из электронной почты Марты и чатов из социальных сетей.

Яша, единственный человек, по которому я буду скучать, — это ты.

— Вы проверяли, кто этот Яша? — спросила Катя.

— Яков Александрович Гурвич, тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения. Да вы его тоже наверняка знаете.

— Я? — поразилась Катя Беляева.

Следователь кивнул.

— Погуглите, — посоветовал он.