Читаем Рюрик полностью

«И пришедше Словене с Дуная и седше у езера Ладожьского, и оттоле прииде и седоша около озера Илменя, и прозвашася иным именем, и нарекошася Русь рекы ради Руссы, иже впадоша во езеро Илмень; и умножився им, и соделаша град и нарекоша Новград, и посадиша старейшину Гостомысла…»

Здесь путь славян по северу Руси дополнен новым пунктом. Словене не сразу приходят к озеру Ильмень, а сначала осваивают берега Ладожского озера. Этот путь как бы соответствует сюжету Ипатьевской и других летописей о прибытии Рюрика сначала в Ладогу, а затем в Новгород. Кроме того, составитель Воскресенской летописи попытался объяснить само название Русь. Считая, что оно пришло с севера, он нашел подходящее географическое наименование — реку Руссу, впадающую с юга в озеро Ильмень (сравни также название города Старая Русса), и связал оба слова. Такой ход мысли для летописца XVI века вполне естествен (так же как и мнимая близость «руссов» с «прусами»). Поиск сходства, созвучия долгое время оставался единственным способом толкования тех или иных неясных слов, что было вполне оправданно в тот период, когда лингвистика находилась в зачаточном состоянии. Тем не менее мысль о связи этнонима «Русь» с топонимом Старая Русса оказалась живучей и периодически возникала в околонаучной литературе вплоть до недавнего времени.

Далее летописный сюжет о Гостомысле нашел продолжение в рассказе о римских предках Рюрика, который изложен так же как в «Сказании о князьях Владимирских», но с некоторыми изменениями. Август раздает земли своим братьям и родственникам: «А брата своего Пруса в березех Вислы реки во град Мадборок, и Торун, и Хвойница, и преславы Гданеск, и иных многых городов, по реку, глаголемую Немон, впадшую в море, и до сего часа по имени его зовется Прусская земля. А от Пруса четвертое на десять колено Рюрик. И в то время в Новеграде некый бе старейшина, именем Гостомысл…» Потом события описаны так же, как о них говорится в летописной традиции и в «Сказании о князьях Владимирских». Летописный текст сказания о призвании варягов, каким он был в конце XV века, составитель Воскресенской летописи искусственно объединил с рассказом о римско-прусском происхождении Рюрика, помещенном перед летописью. Но в этой версии два факта оказались новыми. Во-первых, Прус назван не «сродником», а «братом» Августа, что усилило их родственную связь. Во-вторых, Рюрик оказывается потомком Пруса в «четвертом на десять», то есть четырнадцатом поколении.

Как появилась эта подробность? Ее источник, по всей видимости, нужно видеть в словах «Сказания о князьях Владимирских» о том, что Прус жил «до четвертаго роду», то есть до четвертого поколения своих потомков. Но почему Рюрик стал его потомком именно в четырнадцатом колене? С точки зрения формальной генеалогии это конечно же полная фантастика. Средняя разница между поколениями составляет примерно 30 лет, и на один век приходятся три поколения. Поэтому при формальном счете получалось бы, что Прус должен был бы жить где-то за пять веков до Рюрика, то есть в начале IV века. Понятно, что никто из летописцев не проводил подобных расчетов — время древности воспринималось довольно условно, но всё же — почему четырнадцать? Ответ на этот вопрос, как мне кажется, может дать Библия. Четырнадцать поколений («родов») в Евангелии от Матфея служат мерилом генеалогии Спасителя. «Итак, всех родов от Авраама до Давида четырнадцать родов; и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов; и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов» (Мф. 1:17). Конструируя генеалогию Рюрика, летописец, вероятно, опирался именно на этот евангельский образец.

Итак, римская генеалогия Рюриковичей обрела более точные черты. Рюрик стал потомком Пруса в четырнадцатом поколении, а Прус — братом императора Августа. Эта версия идеально подходила для обоснования претензий как на царский титул, так и на вселенское значение Москвы, и даже на некоторые территории, принадлежавшие западным соседям России. Новая генеалогия Рюриковичей нашла отражение в «Степенной книге царского родословия» (начало 1560-х годов), посланиях Ивана Грозного и других произведениях XVI века.

При Иване Грозном история Рюрика дополнялась не только «вглубь», но и разрасталась «вширь». В конце 1530-х — начале 1540-х годов был создан грандиозный летописный свод, охватывающий всю историю Руси и позднее дополнявшийся известиями о событиях начала правления Ивана Грозного. Эта летопись условно называется Никоновской, потому что один из ее списков в XVII веке принадлежал патриарху Никону. Сама летопись является компиляцией, объединившей сведения многих источников, как летописных, так и иных, например, житий святых, устных преданий и т. д. В значительной степени эта компиляция сделана чисто механически, что особенно заметно при описании событий ранней русской истории[36].