Читаем Рюрик полностью

«Ряд», заключенный с Рюриком, имеет некоторые схожие черты с этими договорами. Между тем одно различие принципиально. В Европе норманны сталкивались с уже сложившимися государственными структурами. Поэтому упомянутые договоры были соглашениями между давно сформировавшимися, достаточно сильными государствами и предводителями скандинавских отрядов, то есть представителями народов, находившихся лишь на самой начальной стадии развития государственности, политические образования которых были близки скорее к «вождеству», нежели к более или менее сложившейся государственной структуре. Иными словами, это были договоры между более «цивилизованными» и «примитивными» системами (эпитеты эти, конечно, чисто условны и характеризуют некий общий уровень состояния). На севере же Руси все было иначе. Говорить о каком-то достаточно сложившемся государственном образовании, даже называя его «конфедерацией племен», здесь не приходится. И тем более невозможно сравнивать это племенное объединение с западноевропейскими королевствами той поры. Таким образом, соглашение с Рюриком было соглашением между «равными», то есть между системами и народами, находившимися на примерно одинаковом уровне цивилизационного развития. Такое соглашение, опиравшееся на традиционное, «обычное» право, не могло носить того четко структурированного, документально оформленного характера, который был присущ западноевропейским договорам. По-видимому, это устное соглашение касалось лишь самых общих, немногочисленных вопросов, договоренность по которым могла скрепляться, например, взаимной клятвой. Однако считать древнерусскую «дипломатию» того времени хотя бы приближающейся по своему уровню к западноевропейской или византийской вряд ли возможно. В любом случае речь идет об условиях и нормах, преломленных через правовые положения XI–XII веков — времени работы летописцев.

Итак, местное население, состоящее из разных племен, как славянских, так и финно-угорских, между которыми начались раздоры, призывает «третью силу» в качестве князя (князей?) с дружиной. Силу, которая, находясь вне межплеменных противоречий, может урегулировать отношения между племенами и обеспечить пресловутый «порядок», то есть, по-видимому, безопасность торговых путей и защиту от нападений варягов. Могла ли такая «третья сила» быть иноэтничной — принадлежать к другому племени, другому народу — не славянскому и не финно-угорскому? Вполне возможно. Здесь следует вспомнить и о таком примечательном факте, как избрание западными славянами в VII веке в качестве князя некоего Само, франка по происхождению. Вот как описаны эти события во франкской хронике VII века — так называемой «Хронике Фредегара» (в рукописях самой хроники имени автора нет, а предположение об авторстве было высказано только в XVI веке).

«В год 40-й царствования Хлотаря (то есть 623/624 год, время правления франкского короля Лотаря II. — Е. П.) человек по имени Само, по рождению франк, из округа Сансского (к юго-востоку от Парижа. — Е. П.), увлек с собой многих купцов [и] отправился торговать к славянам, прозываемым винидами. Славяне уже начали восставать против аваров, прозываемых гуннами, и царя их хагана. (Далее описываются притеснения аварами славян, память о которых отразилась и в древнерусских летописях, где авары именуются обрами. — Е. П.)… Когда виниды пошли походом против гуннов, купец Само… отправился с ними в поход; и там столь большая доблесть проявилась в нем против гуннов, что было удивительно, и огромное множество их было уничтожено мечом винидов. Узнав доблесть Само, виниды избрали его над собой королем; там он и царствовал благополучно 30 и 5 лет. Во многие битвы вступали против гуннов виниды в его царствование; благодаря его совету и доблести виниды всегда одерживали над гуннами верх. Было у Само 12 жен из рода славян; от них он имел 22 сына и 15 дочерей»[377].

Итак, «королем» славян стал иноземец — франк Само, причем имя Само — вероятно, кельтского происхождения. По всей видимости, Само был торговцем оружием, как-то знакомым с военным делом. Славянская «держава Само», хотя и была временным союзом (в исторической науке ее тоже называют «конфедерацией») славянских племен, охватывала значительную территорию — Чехию, Южную Моравию, Юго-Западную Словакию и другие земли. Основой этого объединения была борьба с внешним врагом — аварами. Именно в процессе этой борьбы славяне и избрали Само своим правителем. Разумеется, сложно видеть в истории Само прямые аналогии с летописным рассказом о призвании варягов. Однако некоторые факты схожи — это борьба против притеснителей (восстание западных славян против аваров и изгнание племенами Северной Руси варягов «за море») и иноземное происхождение правителя. Это сопоставление, уже отмечавшееся в науке, привело даже к мысли о том, что на Руси на самом деле произошло не призвание варяжских князей (и тем более не варяжское завоевание), а именно их избрание. При этом этническая принадлежность «избранного» значения не имела[378].

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное
Ленин
Ленин

«След богочеловека на земле подобен рваной ране», – сказал поэт. Обожествленный советской пропагандой, В.И. Ленин оставил после себя кровавый, незаживающий рубец, который болит даже век спустя. Кем он был – величайшим гением России или ее проклятием? Вдохновенным творцом – или беспощадным разрушителем, который вместо котлована под храм светлого будущего вырыл могильный ров для русского народа? Великим гуманистом – или карателем и палачом? Гением власти – или гением террора?..Первым получив доступ в секретные архивы ЦК КПСС и НКВД-КГБ, пройдя мучительный путь от «верного ленинца» до убежденного антикоммуниста и от поклонения Вождю до полного отрицания тоталитаризма, Д.А. Волкогонов создал книгу, ставшую откровением, не просто потрясшую, а буквально перевернувшую общественное сознание. По сей день это лучшая биография Ленина, доступная отечественному читателю. Это поразительный портрет человека, искренне желавшего добра, но оставившего в нашей истории след, «подобный рваной ране», которая не зажила до сих пор.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное