Читаем Ритуальные грехи полностью

Он коснулся ее ртом, и она задрожала во тьме, душа звала к борьбе, а тело ломило от боли. Ее руки безвольно вытянулись вдоль тела, их сдавили сильные руки, а сам он склонился над ней, заслонив собой даже тот скудный источник света, который освещал помещение. Ее то знобило, то бросало в жар, в то время как он — надежный оплот целебных сил и спокойствия — источал прохладу и ласку. Он был всем, чего она желала, к чему отчаянно стремилась ее душа.

Он дарует ей любовь. Он дарует ей покой. И станет причиной ее погибели.

Бобби Рэй Шатни зажег сигарету, прикрыв ее ладонью, чтобы ветер не погасил спичку. Был поздний вечер, снаружи стояла темень, хоть глаз выколи, и если бы кто-нибудь выглянул в окно, он непременно заметил бы огонек от его сигареты и сразу помчался бы докладывать об этом Люку, как и подобает маленькой лицемерной шестерке.

Он подозревал, что Люк вовсе не удивится. Тот знал обо всем. Когда он смотрел на Бобби Рэя, то видел всю его подноготную. Люку было известно, что его подопечный питает слабость к куреву и девкам, любит причинять боль, мечтая при этом об искуплении грехов. Он знал, что Бобби Рэй готов ради него умереть. Или отнять жизнь у кого-то другого.

Он даже не нуждался в приказах Люка — между ними существовала особая магическая связь. Бобби Рэй чувствовал, когда Люк хотел кого-то наказать ради блага остальных членов общины. Бобби Рэй все делал только ради Люка. Каждая затяжка сигаретой, каждая девка, которую он поимел, каждый убитый человек — все делалось исключительно ради Люка, с его негласного разрешения. А в награду он получал молчаливую благодарность и одобрение своего пастыря. И такое положение дел вполне устраивало Бобби Рэя.

Вот насчет новенькой он сомневался. Он не знал, что Люк надумал с ней сделать. Этот коротышка Кальвин чуть ее не угробил, глупо, конечно все получилось, но чего еще ожидать от жалкого бывшего зека? Если глупый недомерок вознамерится предугадывать пожелания Люка, то беды не оберешься.

С тех пор, как Альфред прикончил Стеллу, ее дочь превратилась в реальную угрозу. Стелла ненавидела собственное дитя, чувство, хорошо знакомое Бобби Рэю. Самое меньшее, что он мог сделать — это завлечь ее сюда, в Санта Долорес. Ради Люка и Стеллы он сделал все в точности так, как велела Кэтрин.

Дерзкими словечками и задраным кверху носом Рэйчел напомнила Бобби Рэю его старшую сестру, Мелани. Он убил Мелани первой, до того, как остальные члены семьи вернулись домой. И при этом он славно позабавился!

Прикрыв глаза, он глубоко затянулся сигаретой, затем выпустил дым и стал за ним наблюдать. Тот клубился, медленно обретая форму. Он смотрел на дым, ожидая некого знака свыше. Как ему быть?

Облачко дыма медленно растаяло в душной ночи Нью-Мексико, но ответа он так и не получил. Бобби Рэй выругался и погасил сигарету. Ему нужно дождаться знака свыше, а ждать он не любил. Может, она знает ответ и подскажет, как ему поступить. Он отделился от каменной стены и двинулся к западному крылу реабилитационного центра. Он знал, что найдет ее там.

Люк ждал, наблюдая за тем, как Рэйчел открыла глаза, затем нахмурилась, стараясь сфокусировать зрение и понять, где она, черт побери, находится и как сюда попала.

Интересно, удастся ли ей вспомнить то, что случилось потом, подумал он с кривой усмешкой, и снова сел прямо, скрестив ноги. Рэйчел и так ненавидела его лютой ненавистью, но если она вспомнит, что он вытворял с ее возбужденным, чутким на ласки телом — девица просто лопнет от злости.

Когда она повернула голову и заметила Люка, ее глаза подозрительно сощурились. Хотя его наполовину скрывала тень, она бы не перепутала его ни с кем другим. Нервным движением руки она дотронулась до груди, но поясок снова был на месте, надежно скрывая ее прелести.

— Зачем я здесь нахожусь? — сердито спросила она все еще сиплым голосом.

— Для исцеления.

— Чепуха!

— Пару часов назад ты слова не могла вымолвить, потому что твое горло было покалечено. Повреждения такого рода невозможно вылечить за короткий срок без особого лечения.

— Чепуха! — снова повторила она.

— Интересно, возможно ли повернуть процесс вспять, — проворчал он себе под нос. — Ты мне больше нравишься немой.

— Еще бы, — по тому, с какой осторожностью она перевернулась на бок, Люк понял, что тело у нее затекло и все еще болит. — Тебе нравится, когда все твои женщины молчат и послушно кивают головой.

— Все мои женщины? А ты одна из них? — поддел он ее с легкой усмешкой.