Читаем Ритуалист (СИ) полностью

— Ну, что, пошли дальше, если и сегодня ночевать на земле будем, завтра начну рыть землянку, — выдал обреченным голосом, надоело все, хоть в землю, но зароюсь, расширю нору, натаскаю веток, сделаю настил побольше, что бы не ютиться, а там пусть хоть снег, хоть дождь, плевать. В голове уже бродили мысли насчет того, как предотвратить потоп в таком жилище, помучаться, конечно, придется, но вставать по утрам как дебела колода я уже запарился. Да еще змееножка вечно кольцами обвивает, тоже достала, хрен выспишься.

— А ты умеешь? — тут же поддела ламия.

— Разберусь как-нибудь, — бурчу в ответ.

Через полста шагов заметили очередного местного потапыча, медведь объедал куст с чем-то красным, ягод здесь мы пока еще не встречали, но раз он их с таким усердием лопает, значит, и нам можно, не потравимся.

— Готова? — почти одними губами выдаю вопрос, еще с десяток таких монстров и я пятьдесят первый.

— Иду, — кивнула та, и скользнула вперед, расставив мечи.

— Рроаааррр! — у моба словно глаза на затылке были, с ревом, потрясшим окрестности, тварь развернулась, вставая на задние лапы и буквально сверля напарницу пылающими угольками глаз. Что за хрень?!

— Шаррат! — но мой окрик потонул в очередном реве чудовища и битва началась.

Первый же удар косолапого достиг цели, тараном прошелся по выставленным в блоке клинкам и бросил ламию на ближайшее дерево. Та шмякнулась об него, словно безвольный червяк, на миг поплыв и просев по хитам почти на четверть. Черт! А моб уже был рядом, скакнул пару раз через всю поляну и вновь выдал чудовищной силы оплеуху — "шмяк", полет, очередной "шмяк" тела о дерево и куча крови, клинки напарницы выпали еще в воздухе. Взгляд расфокусирован, голова нелепо поворачивается из стороны в сторону, руки дрожат, словно у паралитика, ужас! Нутро у меня будто сковало ледяной стужей, словно прирос к земле, я реально испугался за нее, нет, не может быть, только не так!

— А ну уйди от нее! — смешно, малявка на двадцать уровней ниже в считанные мгновения покрывает разделявшие их метры и, в диком прыжке, взвившись в полете, словно какая белка-летяга, с диким ором приземляется на спину монстру. И тут же по самую рукоять вбивает клинок в толстошкурый бок, прямо в один из центров тока жизненной силы. Не достал!

— Аррррор! — с поразительной резвостью моб делает чудовищный по своей скорости разворот на сто восемьдесят, и меня буквально сносит с него, срывая инерцией и заставляя прокатиться по земле, чередуя голову, руки и ноги, добрый пяток метров. Больно, сука, как же больно! Рука явно сломана, предплечье от соприкосновения с твердью взорвалось нестерпимой болью, даже слезы на глазах успели выступить, но я каким-то чудом все еще держался. А когда взгляд нашарил так и не вставшую, явно беспомощную Шаррат, стиснув зубы, начал подниматься.

Кровь! Мне срочно нужна была кровь, для себя, для нее и на него, через доли мгновения, я даже отпрянуть не успел, рядом возникла громадная туша и ребра, сломавшись, проткнули нутро, удар оказался просто чудовищным. Меня снесло как пушинку, изломанной куклой зашвырнув в кусты и скрыв с глаз твари, но это ненадолго. Я сагрил, нанес первый удар, и умру, походу, тоже первым. А потом и ламия, монстр оказалась совсем не тем, чего ожидали, и его уровень тут оказался совершенно не причем. Что-то иное стояло за всем этим, только что? Совершенно глупый и неуместный вопрос на пороге очередного перерождения. А как же Шаррат, что с ней будет?

И как бы больно, как хреново мне сейчас не было, но эта мысль хищным червем вцепилась в мозг и не отпускала, ни на мгновение, затмевая терзающую тело агонию и приглушая охвативший меня страх. Решался я недолго, ровно столько времени, сколько понадобилось твари смять кустарник и нависнуть надо мной последней смертной тенью, и когда когтистая лапа уже начала свой бег сверху вниз, навстречу ей ударил поток силы. Я решился!

— Нна! Сука! — цена была невероятна, убийство маячившей передо мной твари выливалось в такие объемы жертвенной крови, что просто не мог поверить, однако иного выбора не было. И шкуродер все давил и давил внутрь, почему-то с трудом проникая в плоть, раздвигая сломанные кости и стремясь поразить все еще бьющееся сердце. Он словно не хотел этого, противился, но устоять не мог, отчего боль и агония лишь усиливались, и я понимал — быстро уйти у меня точно не получиться. Сырая мощь шваркнула возвышающуюся надо мной тушу, смяла, словно картонную, закрутив в воздухе на подобие юлы, и с жутким хрустом и чавком сломала ближайшее дерево. Лесной гигант не выдержал соприкосновения и треснул, хрустнул, да так громко, что в ушах отдалось болезненным эхом, а затем ствол буквально соскочил со своей основы, пропуская все еще живой снаряд дальше!