Развитие индустриального уклада, которое, как мы увидим, во многом является переломным для истории мировой цивилизации, распадается на три важнейших этапа. Первый — становление индустриального уклада в недрах традиционного общества. В это время он быстро растет, разлагает ткань традиционного общества, оказывает мощное воздействие на всю жизнь социума, но еще не является доминирующим социальным сектором — на мануфактурах и первых фабриках занято еще ничтожное меньшинство населения. Второй этап развития индустриализма связан со временем «буржуазных» революций и «свободного» капитализма. В это время индустриализм действительно можно отождествлять с капитализмом, так как индустриальный сектор был организован в форме спонтанно соревнующихся капиталов — организаций, управляющих группой индустриальных и/или торговых производств. Правящей элитой в индустриальной сфере (как правило, и в политике) становятся частные собственники — капиталисты и капитализированные землевладельцы. Но это время продолжается недолго — «свободный» капитализм неустойчив и не может справиться с собственными социальными издержками. В итоге миссию «упорядочения» инудустриального (как правило — еще аграрно–индустриального) общества берет на себя бюрократия (точнее, этакратия — слой социальных носителей государства), которая берет экономику под свой более или менее жесткий контроль, делая индустриальный сектор преобладающим. Одновременно правящий слой (социальные носители государства — этакратия) использует новые возможности концентрации общественных ресурсов для создания «социального государства» — системы перераспределения в пользу уязвимых (и потому «взрывоопасных») групп и самой этакратии (бюрократии). Последняя может стать одним из правящих классов наряду с частными собственниками (как на Западе), а может и полностью вытеснить их (как в СССР). Так возникает государственно–регулируемое индустриальное общество — «высшая фаза» индустриализма (государственно–монополистический капитализм, «реальный социализм»). Начинается развитие такого общества (мы будем называть его индустриально–этакратическим) с возникновения «НЭПа» и подобных ему методов государственно–монополистического регулирования.

В силу ряда причин Россия первой создала относительно устойчивую модель государственно регулируемой индустриальной экономики (система государственного регулирования экономики в Европе во время Первой мировой войны была демонтирована с наступлением мира). Вскоре по этому пути пошел и Б.Муссолини, и Ф.Рузвельт, и правительство Народного Фронта во Франции. Где–то государственное регулирование индустриальной экономики проходило более удачно, где–то — менее. Но везде наряду с буржуазными (буржуазно–помещичьими) элитами (частными собственниками) или без них к руководству обществом и экономикой пришла коллективная элита — этакратия. (Под элитой в этой работе понимаются управляющие слои общества).

ПЕРИОДЫ В ПЕРВОМ ПРИБЛИЖЕНИИ

Все страны, вышедшие на уровень «социального государства», а точнее — в индустриально–этакратическую эпоху, обязательно прошли и свой «НЭП», и свой период «Хрущева–Трумэна», и свой «застой», и свою «перестройку». Некоторые по дороге попали в «ловушку» тоталитарного периода, из которой рано или поздно вышли, чтобы, хоть и в изуродованном тоталитаризмом виде, но вернуться на общую дорогу.

Каждая страна проходила общеобязательные периоды со своей скоростью и со своими национальными особенностями. Но мне не известно ни одной страны, достигшей соответствующего уровня развития социальной структуры, которая развивалась бы иначе.

В краткой работе мы не сможем подробно остановиться на нюансах этого развития, но в качестве примера укажем хронологические рамки послевоенных периодов еще в двух европейских странах «на выбор». Италия: «период Трумэна» — 1944–1953 гг., «застой» (повторим, что «застой» весьма динамичен экономически) — 1953–1960 гг., «перестройка» — 1960–1971 гг. Германия, соответственно, 1945–1949, 1949–1966, 1966–1968.[7] Такие же ряды дат можно привести по любой европейской стране, кроме «отстающей» Албании. Каждая страна проходит эти периоды в своей форме. Так, США, СССР и Италия прошли «перестройку» в более тяжелой форме, чем Великобритания и Франция (хотя по «яркости» событий французы опередили всех). Но для всех развитых стран кризис индустриально–этакратического общества имел далеко идущие последствия — он положил начало более или менее болезненному вызреванию новых, постиндустриальных отношений. Несмотря на все различия в социальных процессах разных стран, проходящих определенный период, мы можем найти один и тот же набор черт, о котором речь пойдет ниже. Это уже не просто аналогии.