— Или с сломанной ногой — если он выпрыгнул на ходу, — подхватил да Силва и взглянул на часы. — Боже! Ты посмотри, сколько уже времени! — Он поспешно затушил сигарету и вскочил на ноги. — Бери счет и давай на выход! У меня масса дел.

— Какой счет? — вытаращил глаза Уилсон. — Мы же ничего не ели.

— Нет? — да Силва опустился на стул и, обернувшись, знаком подозвал официанта. — Не ели, говоришь? — Он помотал головой. — Я действительно жду не дождусь, когда эта встреча ОАГ завершится. Если я уж и не помню, обедал или нет, то я явно не в форме.

— Да не горюй! — ободряюще заметил Уилсон и подтолкнул к нему бутылку брэнди. — Выпей и успокойся. Все легко объяснимо. Все потому, что ты сидишь и не снимаешь пиджак. Ты же всегда снимаешь его со спинки стула, когда поешь и собираешься уходить, так что вполне понятно, что сидя за столом в пиджаке, ты решил, что уже поел.

— Демонстрируешь искусство дедуктивного мышления? — ухмыльнулся капитан полиции.

Уилсон скромно потупил взор.

— На твоем месте я бы я бы употребил свое умение дедуктивно мыслить на решение вопроса, отчего это человек с острым приступом аппендицита сначала вызвал "скорую", а потом на полном ходу выпрыгнул из санитарного фургона. Говорил он это весело, но глаза его были серьезны.

— Я уже выяснил это, — ответил Уилсон беззаботно.

— Выяснил?

— Ну конечно! — Уилсон склонил голову к да Силве и доверительно продолжал. — Пока ты наливал себе брэнди. На самом деле, этот человек вовсе не выпрыгнул из фурона, во всяком случае он не исчез оттуда по собственной воле.

— Ага. Ты хочешь сказать, что его похитили.

— Нет. Насколько я понимаю, наш водитель боится признаться, что ехал с недопустимой скоростью, а произошло вот что: на крутом повороте больной вместе с носилками просто вылетел из фургона.

— Это невероятно, — покачал головой да Силва.

— Очень даже вероятно. — Уилсон бросил на да Силву взгляд, исполненный чувства собственного превосходства. — Если ты исключил невозможное, то остается, каким бы невероятным это ни казалось, истина. — Он пожал плечами. — К этой мысли я пришел совместно со своим старинным другом по фамилии Конан Дойль.

Он замолчал, ожидая увидеть улыбку на губах да Силвы, но тот смотрел на американца вполне серьезно.

— Единственный вопрос в данном случае, — сказал капитан, — это что представляет собой невероятное.

— Ну, с этим просто. Твои подозрения насчет ЦРУ. Или твой кумир Доркас, например. Вот это невероятно.

Да Силва ничего не сказал, но лишь плотнее сжал зубы. Его рука полезла во внутренний карман пиджака и нащупала там конверт. Уилсон внимательно посмотрел на серьезное лицо приятеля и сам вдруг посерьезнел.

— У меня такое чувство, Зе, что ты мне что-то не договариваешь.

Пальцы капитана полиции сжали тонкий конверт. Письмо пришло сегодня утром из Салвадора-де-Баия и было адресовано в отдел управление безопасности министерства иностранных дел, и пройдя по всем инстанциям бюрократической машины, легло к нему на рабочий стол за несколько минут до его ухода на обед. Письмо было написано торопливой рукой мелким почерком. Ни даты, ни подписи. Текст был в высшей степени понятным:

Хуан Доркас будет убит на предстоящей конференции ОАГ. Решайте сами, какая страна получит наибольшую выгоду от этого убийства.

Да Силва внимательно смотрел приятелю в лицо.

— Мне кажется, у многих из нас есть что скрывать друг от друга — и он резко повернулся к стоящему рядом официанту, который терпеливо ожидал заказа.

Глава 3

В последние годы ХIХ века центр общественно-политической активности тогда небольшого ещё городка Рио-де-Жанейро располагался близ живописных арок в кварталах Лапы, на пересечении Риашуэло, Мем де Са и множества маленьких улочек, что подобно паутине исчертили Лапу в поисках убежища в дружелюбной атмосфере веселой площади. В те дни многих обитателей этого района, кто не хотел покидать обжитые места, природный рельеф местности вынуждал строить свои двухэтажные дома на скалистых террасах, уступами ползущих вверх по горному склону, причем зачастую им приходилось связывать свои жилища со змеящейся внизу руа Риачуэло переулочками-лестницами, по чьим гранитным ступеням не могли вскарабкаться ни фиакры и двуколки того времени, ни даже велосипеды с огромными колесами, которые постепенно начали завоевывать популярность среди богатых горожан.

В наши же дни уроженец Рио, побуждаемый стремлением жить только там, куда можно доехать на автомобиле или на омнибусе, оставил эти узенькие крутые ущелья тем бедолагам, которые не могут позволить себе иметь механические средства передвижения, либо же тем эстетам, которые убеждены, будто низкая квартплата и прекрасный ландшафт с лихвой компенсирует труднодоступность их обиталища. Ну и, разумеется, есть и не попадающие ни в одну из этих категорий жители этого района, ибо не прошенные гости — ну, скажем, полиция — очень редко решатся полезть на такую верхотуру, задыхаясь и сбивая себе ноги.