Читаем Rise (СИ) полностью

— Я его туда не ставила. Надеюсь, ты не считаешь, что я полная дура? — разозлилась она. Видимо, уязвил я ее самолюбие, хотя и не собирался.

— Вот что-что, а эпитет “дура” к тебе не применим, это понимают как твои друзья, так и враги. Я уверен в этом.

— И на том спасибо. Может, отпустишь уже мои руки?

— Прости, — сказал я, разжав пальцы. Гермиона потерла запястья и обиженно отвернулась.

Повисла неловкая пауза, в воздухе просто-таки витало смущение.

— Ну, — нарушил я тишину, — а если ты не ставила туда зелье, откуда оно там взялось?

— Не знаю, — тихо отозвалась она.

— Я вижу в этом всем закономерность. Кто-то хочет тебе навредить или, может, напугать тебя. И что самое странное — Грин во всех трех случаях присутствовал поблизости. Это не совпадение.

— Малфой, не начинай снова! Питер точно к этой истории не причастен. Это просто случайность!

— Да, конечно, — с сарказмом протянул я. — Скажи, а Грин владеет легилименцией или чем-то подобным?

— Не знаю. А почему ты спрашиваешь?

— Ты спрашивала, что за следы у меня на шее. Неделю назад мне снилось, что меня душат, проснулся я вот с этими следами, и едва мог дышать. Во сне был и Грин.

— Малфой, ты же знаешь, что легилименция не так работает. Физического ущерба она не причиняет. Может быть, кто-то пошутил над тобой?

— Грейнджер, какие тут шутки, я чуть не сдох! — не сдержался от крика я. — Прости. Когда я проснулся, в комнате все было тихо. Мне кажется, он мог меня мысленно заставить обвить веревку вокруг шеи.

— А веревка была у тебя в руках?

— Нет, ее не было, но она могла просто упасть на пол или еще куда-то. Я был в шоке. Грейнджер, когда тебя душат и тебе не хватает воздуха, очень сложно сразу сосредоточиться и оценить всю ситуацию.

— Значит, это все — одни сплошные догадки?

— Какие догадки? Посмотри на мою шею! — я оттянул воротник, чтобы следы можно было рассмотреть получше.

Она приблизила лицо к моей шее, так что я даже чувствовал ее горячее дыхание. Мне и самому сразу же стало жарко. Она осторожно провела подушечками пальцев по уже поблекшему темному следу. В какой-то момент мне даже показалось, что она задержала дыхание.

— Хм… а что за сон такой тебе снился, что там был Грин? — спросила она, и дыхание обожгло мою кожу. По спине побежали мурашки.

— Это неважно, — я дернулся, и она тут же убрала руки и отодвинулась от меня. — Странный сон, как и многие другие, что мне снятся. Но этот отличался чрезвычайной реалистичностью, — скривившись, проворчал я.

— Расскажи, — попросила Гермиона.

— Нет!

Она только вздохнула. Я сжал челюсти и уставился куда-то в одну точку прямо перед собой.

— Ладно, — сказал она, вставая. — Но это ничего не меняет. Доказательств никаких нет, потому не смей необоснованно обвинять Питера Грина.

— Хватит его защищать.

— Это просто здравый смысл!

— Как же…

— Малфой, почему ты его так недолюбливаешь?

— Я чувствую, что от него исходит опасность, — промямлил я невразумительно.

— Бред, — хмыкнула она.

— Но ты же не можешь отрицать, что на тебя кто-то нападает?

— Не могу, — сдалась она. — Я разберусь, и не такие задачки решали. А ты тоже на всякий случай будь внимательнее.

— Не волнуйся, все с твоим подопытным кроликом будет в порядке.

— Какой же ты мерзкий! Заладил одно и то же, как попугай! — возмутилась она и посмотрела на меня таким взглядом, что мне стало стыдно за свои слова.

— Ладно, буду осторожнее, — примирительно сказал я и совсем тихо добавил: — Прости.

— Как ты себя чувствуешь? Я понимаю, у тебя не было времени на тренировки…

— Отчего же? Времени у меня было более чем достаточно. Непрерывно смотреть на иногда моргающий овощ, знаешь ли, утомительно…

— Малфой! — ужаснулась она.

— Мерлин, что же я несу? — вырвалось у меня на выдохе. Я потер глаза, снова закрыл лицо руками, и застыл в таком положении. Теплая ладонь легла на мое плечо и утешительно сжала его.

— Все будет в порядке, — утешала меня Гермиона, присев на диван рядом со мной. Она практически невесомо погладила меня по спине, будто боялась, что я замечу ее касания и рассержусь. Но я бы все отдал за то, чтобы она вот так, как маленького, успокаивала меня еще хотя бы пять минут.

— Мне страшно, — прошептал я. — Грейнджер, я так устал. Отец сам виноват в своих бедах, но хорошие сыновья так не должны говорить. Но ведь я никогда и не был хорошим сыном, я не оправдывал ничьих надежд. А мама… если бы ты ее видела. У нее такой вид, будто снова война. Хотя, ее война, как и моя, будет продолжаться вечно, и мы сами пришли в ее ловушку.

— Не говори так, — сказала она, отнимая мои руки от лица. — Прошлое ушло. Война давно закончилась, и теперь мы сами вправе строить тот мир, который хотим.

— Грейнджер, ты — идеалистка. Я на другой стороне, и прав у меня нет.

— Ты их уже заслужил, — с жаром сказала она. — И никто не посмеет в этом усомниться.

Я усмехнулся. Невероятно сильная девушка с кристально доброй душой — как эти два качества уживаются в этом хрупком теле?

— Спасибо, Грейнджер, если бы не ты, я бы… — она сделала предупреждающий жест ладонью.