К. Жуков: Знаете, это слишком широкий вопрос. Что значит с ребенком? С чьим ребенком? Если это ребенок раба – делай с ним, что хочешь. Раб – это же твоя вещь. Вот у меня есть, я не знаю, дрель. Я ее купил, она моя, захотел и в сердцах разбил об стенку. Или мобильный телефон. Скажут: «Клим Александрович, какой вы горячий». С таким же успехом римский гражданин мог некоторым образом «утешиться» с несовершеннолетним рабом мужеского пола. Это не осуждалось и не поощрялось. Конечно, мы и сейчас косо смотрим на людей, которые каждую неделю разбивают свой мобильный телефон просто потому, что они такие невыдержанные и любят кидаться в своих семейных или подчиненных мобильниками. Ну, дураки. С другой стороны, если они могут себе это позволить, то пускай. То же самое, я думаю, было и тогда.

К. Жуков: Теоретически Цезарь мог бахнуть Августа. Тем более что слухи такие ходили. Но, во-первых, это слухи. Они не подтверждены ничем объективным. Это как сейчас – в ленту новостей заходишь на каком-нибудь сайте, а там новость: «Британские ученые открыли бессмертие», «Шок: рыба с головой Филиппа Киркорова изнасиловала рыбака». «Цезарь “бахнул” Гая Октавиана» – из той же серии. Но, повторюсь, теоретически среди высшей аристократии так быть могло. Высшая аристократия потому и высшая, что может себе позволить чуть больше, чем все остальные. Это во-первых. Во-вторых, большое количество денег и свободного времени кое-кого может спровоцировать на излишнее употребление горячительных напитков. Досуг же нужно чем-то заполнить. Ну и вообще, как только человек начинает беситься с жиру, он может обратить внимание на особей одного с собой пола, например. Но это только теория. Фактически мы не знаем, была ли какая-то порочная связь между Цезарем и его внучатым племянником.

V

Таран коснулся стены

К. Жуков: Пятая серия начинается с того, что сидят помпеянцы и сочиняют цидулу Цезарю. Они хотят как-то помириться, но при этом сохранить лицо. Помпею помогает сладкоречивый Цицерон, который знает, как нужно сформулировать, чтобы и овцы были целы, и волки сыты: Помпей молодец и Цезарь тоже молодец. Сразу скажу: как было по-настоящему, мы не знаем. Тут же злобствует старикашка Катон, а Брут корчит скептические физиономии. Так здорово все сделано, видно, что режиссер дрючил актеров, чтобы они играли, собаки! На лице у Брута написано: «На фиг вы мне все сдались! Что я тут делаю? Надо валить». Но пока нельзя, потому что это будет слишком по-рабски.

Катон возмущается больше всех, он говорит что-то вроде: «Это оскорбительно. Мы не мужчины, мы черви». А Цицерон ему замечает: «Черви – это слишком, они не умеют так шустро улепетывать, мы скорее бараны». Все заканчивается конфликтом среди союзников, потому что Цицерон настаивает, чтобы Помпей, как заваривший эту кашу, встретился с Цезарем и извинился. А Помпей отказывается.

Д. Пучков: Решительно отвергает.

К. Жуков: Он говорит: «Мириться – да, но только притворно, и никаких личных встреч». Он задумал некий тактический маневр: отплыть из Италии в Грецию. Кстати, это правда. По ходу всей пятой серии Помпей пафосно стоит на берегу моря, смотрит куда-то вдаль, и понятно, что вот-вот они уедут. На самом-то деле план придумал не Помпей. Это было коллегиальное решение, потому что, насколько можно судить по имеющимся источникам, в первый раз план эвакуации из Италии по морю рассматривался еще 17 января 49 года на заседании сената. Но на какой-то момент победил план продолжения войны в Италии. Рассчитывали все-таки набрать легионы, успеть обучить пополнение. Надеялись, что у Цезаря не сложится с римским населением, которое ему придется тиранить.

Д. Пучков: Население восстанет.