Авгуры совершают гадание на полете птиц. Поскольку все куплено – знамение благоприятное, голуби вылетают куда надо, Цезарь доволен – понимает, что боги к нему расположены. Пришлось немножко заплатить, но, в конце концов, главное – результат. И люди довольны: убедились, что у главного начальника с богами все в порядке. На этом серия заканчивается, а Цезарь гадко ухмыляется.

Д. Пучков: А вот Цезаря хватанул эпилептический припадок.

К. Жуков: На нервной почве, от переживаний.

Д. Пучков: Я читывал, что всех рабов проверяли на падучую, то есть ставили шест, на него надевали колесо от телеги. Колесо крутили, а рабов загоняли под него и заставляли смотреть на солнце как через стробоскоп. Раб смотрел через мелькающие спицы на солнце, его тут же колбасить начинало. Если у него падучая, то его выбраковывали. Не знаю, что происходило дальше. Если рабы не годились – что с ним было?

К. Жуков: Во-первых, непонятно, была ли у Цезаря эпилепсия. Какие-то припадки вроде бы у него случались, но это могло быть результатом какой-то серьезной травмы. И совершенно не факт, что эпилепсия. Сейчас врачи спорят, что у него могло быть: начиная от малярийной лихорадки, которую он подцепил на болотах, от нее тоже бывают припадки дай боже, до микроинсультов. Так вот, эпилепсия или что-то на нее похожее считали божественным трансом. Если у такого человека, как Цезарь, вдруг случалась эпилепсия, это было очень даже почетно, потому что он в это время разговаривал с богами. По крайней мере, имел шансы, потому что душа выходит из тела, его всего трясет, а в это время с ним какой-нибудь Марс или Зевс накоротке беседует. Это как раз скрывать бы не стали, потому что это не проклятье Аполлона, а, наоборот – благословение.

Д. Пучков: Аполлон, если я правильно знаю, по-русски «Губитель», он же Летний бог, а летом всякая зараза, эпидемии и всякое такое.

К. Жуков: Солнечные удары.

Д. Пучков: И поэтому он все время сардонически ухмылялся…

К. Жуков: И ходил с луком.

Д. Пучков: …и вообще он нехороший.

К. Жуков: Ну, не то чтобы нехороший – богов хороших не бывает, к ним такая оценка неприменима. Со сложным характером. А в кино Цезаря прячет в какую-то кладовочку Гай Октавий Фурин. Цезарь там рычит и воет, мама подумала, что он Гая Октавия некоторым образом уестествил (я бы даже сказал, отпердолил), и обрадовалась: дочку подложить не удалось, так сын ничем не хуже…

Д. Пучков: Вот свезло, так свезло! Все в семью.

К. Жуков: Я, опять же, думаю: если он не жрет козлиные яйца и не трахает рабынь, так, может быть, по-другому его можно использовать?

Д. Пучков: С другой стороны…

К. Жуков: Точно. С нижней полусферы… Это, конечно, слухи. Но было смешно.

Д. Пучков: Как сюжетный ход – отлично!

Ответы на вопросы про четвертую серию

К. Жуков: Римская оргия – это серьезное мероприятие. Если кто-то думает, что просто собирались люди с ограниченной социальной ответственностью и учиняли бог знает что, в смысле распития алкогольных напитков, беспорядочных половых совокуплений и прочих безобразий, – это не совсем так. Изначально оргия – это чрезвычайно осмысленный религиозный ритуал. Это некая дань богам нижнего мира. В первую очередь Сатурну, то есть Аиду, и Вакху (Дионису). Один – бог плодородия, виноделия, неистовства, а другой – начальник подземного мира. Почему нижнего? Боги наподобие Аполлона, бога солнца, ближе к голове, правильно? То есть затрагивают верхние органы человеческого тела. А бог плодородия или тем более бог подземного мира ближе к нижним органам. Поэтому нужно этих богов восхвалять при помощи этих самых нижних органов. Это даже рекомендуется. Ведь после использования полового органа по назначению, бывает, рождаются дети. А из земли рождается, скажем, зерно или виноград. И то и другое – акт рождения. Значит, должен быть и акт зачатия. Ну а раз акт зачатия такой (всем известно какой) – значит, богам это угодно. И нужно периодически устраивать некие торжества, чтобы их почтить. Вот это внебрачное совокупление многих людей и было таким торжеством. Например, во время вакханалий, то есть праздника в честь Вакха. Или сатурналий, праздника в честь Сатурна. Ну и тогда же устраивали некие винные возлияния. Это, повторюсь, не просто беспутство, хотя нам оно и кажется таковым. Это в первую очередь глубоко осмысленный религиозный ритуал, причастие божественного.