Читаем Рихард Зорге полностью

Берзин сразу понял, что Зорге может стать разведчиком-нелегалом. Он свободно владел немецким, английским и французским языками, имел опыт подпольной деятельности, во время работы в Коминтерне совершал зарубежные поездки, не испытывая проблем при пересечении границ. Важными были опыт журналиста, диплом доктора наук, научные публикации по актуальным вопросам политики и экономики, знание текущей обстановки в мире. Кроме того, Рихард Зорге был гражданином СССР, членом ВКП(б) и не входил в иностранные компартии. Некоторую настороженность вызывали обвинения в принадлежности к «правой оппозиции», однако этот вопрос можно было обсудить в ходе личной встречи, после которой принять окончательное решение о судьбе Зорге.

Рихард подошел к неприметному зданию по указанному ему адресу. Там его уже ждал сотрудник в гражданской одежде, который проводил его в небольшую приемную на втором этаже. Через некоторое время секретарь пригласил Зорге пройти в кабинет начальника управления. За большим столом, на котором лежали объемные папки с документами, сидел крепко сбитый человек. Он встал и тепло поприветствовал вошедшего. Рихард обратил внимание на коротко подстриженную седую голову и внимательные серо-голубые глаза. Во внешности человека, возглавлявшего военную разведку Красной армии, в его манере держаться чувствовалось внутреннее обаяние и расположение к собеседнику.

Зорге подробно рассказал о себе, своих убеждениях, основных этапах жизни. Отвечая на вопросы Берзина, объяснил, почему его привлекло коммунистическое рабочее движение, как он оценивает роль СССР на международной политической арене, какие видит угрозы Советскому государству. Начальника управления также интересовала деятельность Зорге по заданию руководства Компартии Германии и в ходе зарубежных поездок по линии Коминтерна. Рихард не стал скрывать проблем, которые возникли у него в последнее время в аппарате ИККИ, а также рассказал, почему решил работать в военной разведке.

Рихард давно не разговаривал так откровенно, он чувствовал себя легко и свободно, видя в собеседнике внимательного и доброжелательного человека. В заключение Берзин сказал, что должен согласовать вопрос о его переводе в IV управление с руководством Исполкома Коминтерна, и, если там решат отпустить своего сотрудника, он будет рад снова с ним встретиться.

«Он может стать хорошим разведчиком», — подумал Ян Карлович, когда за сотрудником Коминтерна закрылась дверь. Берзину понравился Рихард Зорге, его твердый характер, аналитический склад ума. Важным было и то, что Зорге готов полностью отдаться разведывательной работе, так как она отвечает его убеждениям и стремлению помочь первому в мире социалистическому государству. Берзин также отметил возможность использовать журналистский опыт Зорге.

Берзина не очень обеспокоили обвинения Зорге в «правом уклоне», он хорошо знал, что в ходе начавшейся в ВКП(б) кампании по борьбе с Бухариным, Рыковым и Томским отмечались перегибы и в число сторонников «бухаринской оппозиции» неоднократно включали не имевших к ней никакого отношения людей. Вместе с тем, когда Берзин звонил секретарю ИККИ О. Пятницкому, отвечавшему за деятельность Коминтерна за рубежом и кадровую работу, он попросил не только дать согласие на перевод Зорге в IV управление, но и охарактеризовать его с политической точки зрения. Полученные ответы были только положительными, и после официальной процедуры согласования 31 октября Рихард Зорге был выведен из штата Коминтерна и зачислен в IV управление Штаба РККА. Он не стал военнослужащим и не получил воинское звание, а, оставаясь гражданским лицом, был прикреплен к агентурному отделу управления.

Теперь Берзин должен был определить, где можно использовать нового сотрудника. У него не было сомнений, что Зорге необходимо направить за рубеж в качестве разведчика-нелегала, но куда именно? На первый взгляд было бы предпочтительным включить его в состав нелегальной резидентуры в одной из европейских стран, которые он хорошо знал. Однако Рихард Зорге был известен в Германии как активист компартии и попал в «черные списки» полиции. Необходимо было учитывать, что в конце 1920-х годов между контрразведывательными органами многих европейских государств был налажен обмен информацией. В рамках фактически единого антикоммунистического фронта быстро выявлялись неблагонадежные лица из числа функционеров компартий, прибывшие из других стран, что сразу становилось известно спецслужбам. Практически сразу за ними устанавливалось усиленное наружное наблюдение, и если выявлялись какие-либо связи с советской разведкой, то они немедленно арестовывались. Ряд серьезных провалов резидентур военной разведки в Европе наглядно свидетельствовал об этом.