Читаем Рихард Зорге полностью

Он также отрицал какие-либо связи с советским посольством в Токио, хотя ему показывали фотографии лиц, с которыми он встречался по условиям явки. Он заявлял на допросах, что не знает или не помнит этих людей, и начинал пространно рассказывать о своем коммунистическом прошлом и работе в интересах Советского Союза, чтобы предотвратить войну СССР с Японией.

Из вопросов следователей Зорге понял, что следствие не намерено обвинять его в «военном шпионаже», а рассматривает в качестве главной версии обвинение в «подрыве государственного строя в интересах международной коммунистической революции». Его группа представлялась как «орган Коминтерна», засланный в Японию для организации «заговора против государства». Такое обвинение окончательно лишало кэмпэтай какой-либо роли в расследовании, но в то же время требовало от Рихарда ответных мер, чтобы судебное разбирательство не превратилось в пропагандистское антикоммунистическое дело об «экспорте революции».

Такого Рихард допустить не мог. Он стремился не нанести ущерба Коммунистической партии Советского Союза, международному рабочему движению и Коммунистическому интернационалу, противостоящим империалистической реакции и силам фашизма. Он даже ввел в практику допросов письменно отвечать на вопросы. Следствие предоставило ему пишущую машинку и, выслушав вопрос следователя, Рихард сразу же печатал ответ на немецком языке. В собиравшихся таким образом печатных листах была изложена его политическая позиция, разоблачавшая клеветнические домыслы японцев. Он отметил выдающуюся роль ВКП(б), в которую сознательно вступил в Советском Союзе, ее роль и авторитет в международном рабочем движении. Обвинения в агрессивном характере «мирового коммунизма» и «зловещей роли Коминтерна», писал Зорге, не имеют никаких оснований, а пролетарские революции совершаются рабочим классом тех стран, где для этого созрели соответствующие условия.

В своих показаниях Рихард отмечал, что поддержка Советского Союза очень важна для мирового коммунистического движения и тех, кто стремился предотвратить уничтожение первого в мире социалистического государства. Именно из этого следовали основные задачи возглавлявшейся Зорге разведывательной организации: следить за внешнеполитическим курсом японского руководства и раскрывать вопросы, связанные с планами возможного нападения Японии на СССР. Этой линии советский разведчик придерживался до самого конца следствия.

Все это время в Центр поступала противоречивая информация о судьбе Зорге и его резидентуры. Известный немецкий журналист и его югославский коллега с середины октября перестали появляться на всех мероприятиях, проводившихся с участием иностранных корреспондентов. В начале ноября советскому посольству в Токио стало известно, что Зорге, Вукелич и еще два немца якобы арестованы японской полицией. Несколько позже поступили достоверные сведения, что Рамзай застрелился в тюрьме или его застрелила полиция, остальных его соратников усиленно допрашивают. У Клаузена обнаружены радиостанция и крупная сумма денег. Перепроверить все эти сведения у посольства возможностей не было, так как следствие относилось к категории «совершенно секретно» и японцы скрывали любую информацию о нем, не допуская никаких утечек. В декабре в Москву поступила последняя почта нелегальной резидентуры Рамзая, переданная связнику из посольства в начале октября 1941 года. Она содержала несколько фотокопий германских и японских документов. После изучения и обработки их подшили в соответствующие дела, и вся дальнейшая переписка с группой Зорге была прекращена…

Допросы Рихарда продолжались до конца марта 1942 года. Следователей полиции токко сменил высокопоставленный представитель прокуратуры Ёкисава. Он стал более напористо проводить прежнюю линию обвинения, чтобы инкриминировать задержанному иностранцу нарушение законов «Об обеспечении государственной обороны» и «О поддержании общественного порядка». Рихард убеждал прокурора, что факт получения им информации в германском посольстве нельзя считать подлежащим юрисдикции японских законов. Вукелич же общался только с иностранными корреспондентами, и даже Одзаки почти всю информацию получал во время общения со своими высокопоставленными друзьями, что не являлось нарушением каких-либо законов Японии. Так Рихард вел борьбу за жизнь своих соратников, за смягчение им возможного наказания.