Читаем Рихард Зорге полностью

Роль нацистского корреспондента, к сожалению, негативно сказывалась на здоровье Зорге, который и так чувствовал себя неважно после аварии. Регулярные встречи с визитерами из Берлина, которых нужно было обязательно приглашать в увеселительные заведения, частые попойки в германской колонии с тостами за фюрера наряду с постоянными перегрузками и стрессами не могли пройти незамеченными — у советского разведчика начались проблемы с сердцем. В связи с этим Рихард иногда был вынужден переходить на постельный режим. В этих случаях к нему домой приезжали посол Отт и представитель гестапо Мейзингер, которые уже не могли обходиться без его помощи. Дома Зорге принимал и Клаузена, которому диктовал тексты телеграмм. С помощью лекарств Рихард возвращался к обычной деятельности, но его работоспособность заметно снизилась.

В феврале 1941 года Рамзай получил из Центра письмо, которое на этот раз воспринял с недоумением и горечью. В письме давалась негативная оценка работы его резидентуры. Начальник Разведывательного управления, подписавший письмо, отмечал, что лично к Зорге претензий нет, но его помощники работают недостаточно активно. В связи с этим расходы на оперативную деятельность резидентуры снижались, было рекомендовано платить источникам только за ценные документальные материалы на сдельной основе. Правда, в конце была приписка, что это решение временное и вызвано затруднениями с валютой, но после улучшения ситуации вопрос о финансировании резидентуры будет пересмотрен.

Письмо было подготовлено по прямому указанию генерала Ф. Голикова, который по- прежнему с определенным недоверием относился к нелегальному резиденту в Японии и поэтому периодически негативно оценивал его деятельность, например: «Я не хочу, чтобы вы пичкали нас давно всем известными сведениями…» Правда, чаще в Токио направлялись позитивные отзывы, такие как: «Ваши последние тлг имеют большое значение» и т. п. Филипп Иванович не всегда вникал в особенности работы зарубежных резидентур, условия и способы получения ими той или иной информации, которые в разных странах и регионах значительно отличались. Складывающаяся вокруг СССР тревожная обстановка, непрерывные указания руководства страны требовали от него принятия необходимых мер по повышению эффективности и результативности всех подчиненных ему разведывательных структур, что он и делал, исходя, правда, из собственного понимания порученной ему работы.

Рихард же посчитал претензии Центра несправедливыми и практически сразу написал ответ, подробно обосновав расходы на разведывательную деятельность, а также сделал следующую приписку: «Если вы настаиваете на сокращении нашего бюджета, то вы должны приказать мне уволить Одзаки и Вукелича, а также оставить меня и Клаузена жить на минимальном жалованье… Если вы не сочтете возможным согласиться ни с одним из этих предложений, то я вынужден просить вас отозвать меня домой… Пробыв здесь 7 лет и став физически слабым, я считаю это единственным выходом из сложившихся трудностей… Вы можете быть уверены, что я буду с гордостью осознавать, что я первый в этой трудной стране человек, который сумел за 7 лет создать резидентуру, правда, не выполнившую полностью всех ваших приказаний, однако сделавшую много для нашей организации и для пролетарского отечества».

Генерал Ф. Голиков, прочитав письмо резидента, не побоявшегося оспаривать указания Центра и, видимо, имевшего для этого основания, приказал ответить: «…Сейчас думать об отправке из страны не приходится. В такой обстановке хотя бы сколько-нибудь уважающий себя член партии и разведчик не может ставить так вопрос. Расходы нужно сократить, но надбавку мы сделаем». Вскоре это действительно произошло, и дальнейшая переписка между Центром и нелегальной резидентурой в Токио по этим вопросам была прекращена. Обстановка настоятельно требовала сосредоточиться на более важных вопросах разведывательной деятельности.

Положение и возможности Одзаки позволяли Зорге быть в курсе практически всех планов и намерений японского правительства. Ему стало известно, что Япония готова предпринять реальные шаги по сближению с СССР. С согласия премьера Коноэ заниматься этим должен был министр иностранных дел Мацуока. Рамзай заблаговременно информировал Москву, что в марте министр совершит поездку в Европу, в ходе которой посетит Германию, Италию, Виши, а также дважды будет в Москве. Он имеет полномочия правительства на заключение с Советским Союзом пакта о ненападении, хотя Коноэ не верит, что ему удастся это сделать. Информация была направлена Сталину и Молотову и использована для подготовки встречи с японским министром и создания условий для подписания нужного СССР важного документа, который делал более безопасной обстановку на восточной границе страны.