Читаем Риганты. Том 2 полностью

Мэв оглянулась — Шула замешивала тесто. Эта робкая женщина не давала себе ни минуты покоя, хотя Мэв ясно дала понять, что она может остаться в доме на правах гостьи. Вместо этого Шула работала как служанка, постоянно находя себе занятие — чистила, мыла, стирала, чинила одежду Кэлина. Мэв вздохнула и, поднявшись по лестнице, вошла в западную спальню, которую занимал Жэм Гримо. Он еще спал. Мэв присела на край кровати и толкнула его в бок. Гримо застонал, повернулся, но не проснулся. От него пахло элем.

— Ну-ка вставай, бык.

Она потрясла его за плечи. Гримо открыл глаз.

— Что такое? — пробурчал он.

— Мне надо знать, что случилось с Чайном Шадой. Кэлин вернулся, но ничего не сказал. Сейчас они с Банни где-то гуляют. А ты, пьяница, заявился только под утро. Вставай, солнце светит вот уже пять часов, и все уважающие себя мужчины давно на ногах.

— Дай мне пару минут, женщина. Надо привести в порядок мозги.

— Мозги? О чем ты говоришь, Гримо? Как можно привести в порядок то, чего нет в природе. Я буду внизу. Одевайся и спускайся.

— Я бы позавтракал. Яичница, бифштекс, немного грибочков и еще…

— Так завтракают те, кто рано встает и принимается за работу. Я дам тебе немного хлеба и сыра.

Мэв поднялась, и взгляд ее упал на разбросанную по полу одежду. Она подняла плащ, все еще сырой, и принюхалась:

— Ты свалился в реку?

— Я не свалился, а плавал.

Гримо отбросил одеяло и спустил ноги с кровати.

— Что ты делаешь? — воскликнула Мэв. — Как ты смеешь представать передо мной обнаженным!

— Ты же сама велела мне одеться!

— Когда я уйду!

Мэв отшвырнула плащ и поспешила из комнаты. Дойдя до лестницы, она позволила себе улыбнуться. Иногда ей казалось, что держать в доме ручного медведя доставляло бы меньше хлопот. Хорошего настроения хватило ей ровно настолько, чтобы Жэм успел одеться, съесть хлеб с сыром и рассказать о событиях прошлой ночи.

— Ты не убил их? — изумленно спросила Мэв.

— Нет, я их не убил.

— О, Гримо, ты и впрямь дурак. Неужели не понимаешь, что сейчас за вами придут? О чем ты только думал?

— Я думал о том, что я ригант, а не какой-нибудь кровожадный варлиец. Мальчик и так уже убил двоих. И был готов увеличить список. Убить двух пленных. Расстрелял бы их без раздумий. Так нельзя.

— Лучше мы их, чем они нас.

— Не могу с тобой согласиться, Мэв. Я убивал, ты знаешь. Я носил ярость и гнев в сердце и убивал врага, где бы он ни встретился. Сейчас я сожалею о каждом из убитых. Даже о тех, кто заслужил смерть. Если бы мы убили Охотника, нам пришлось бы зарезать и остальных. Потом мы захоронили бы их где-нибудь в лесу, подальше от людского глаза. У Дала Найдхама и Винтона Габио есть дети, которые бы так никогда и не узнали, что случилось с их отцами. У Басса и Бойларда на руках слепая мать, нуждающаяся в их заботе. Да, возможно, мир ничего бы не потерял со смертью Охотника. Тут наверняка не скажешь. Но для меня солнце никогда бы уже не взошло, если бы я убил беззащитных людей. Никогда, Мэв.

Она отошла к окну. Далеко за горизонтом темнели синие горы.

— У меня есть план. Сегодня же вы с Кэлином отправитесь на север. Найди его и отведи в пещеру. Пришли сюда Банни. Завтра на рассвете будь у развилки Северной Дороги. Я приеду туда с фургоном.

— Нам не нужен фургон. Он только помешает.

— В фургоне будет все, что у меня есть, Жэм. Мне необходимо перевезти деньги отсюда в надежное место. Ты отведешь фургон на мою ферму. Потом возьмешь золото и закопаешь в лесу, за домом.

— Золото? Сколько?

— Две тысячи фунтов.

— Неужели в мире столько денег? — изумился Гримо.

— Ты лучше скажи, почему напился прошлой ночью. Знал ведь, что я с ума схожу от беспокойства.

— Зашел в таверну пропустить стаканчик. Замерз ведь до костей. А пока сидел, услышал, что на юге, у границы, повесили одного моего старого друга. На глазах у толпы, сотни горцев собрались, чтобы посмотреть, как он пляшет веревке. Если бы только знать…

— И что бы изменилось?

— Взял бы меч, прошелся по улице и освободил его.

— Ты же знаешь, Гримо, что там были солдаты. Человек двадцать, никак не меньше.

— Знаю, — грустно согласился он.

— Ты бы просто подставил себя под пули. Какой в этом смысл? Кому от этого польза?

Горец усмехнулся:

— А вот тут ты ошибаешься. Думаешь, я не справился бы с двадцатью солдатами? В конце концов, я же ригант!

— Да, от медведя и то хлопот меньше.

— Что? — встрепенулся Жэм.

— Ничего. Найди Кэлина и будь на рассвете у развилки.

Черная лакированная карета с гербом Мойдарта на дверце — молодой олень в кусте ежевики — стояла у ворот. Вороные кони терпеливо ждали. Ждали и десять копейщиков, построившихся в шеренгу по двое. Кучер, закутавшись в теплый плащ, сидел на козлах с поводьями в руках.

Гэз Макон, в белом парике, длинном голубом развевающемся на ветре плаще, расхаживал взад-вперед, то и дело поглядывая на ворота замка. Близился полдень, а Мулграв так и не появлялся. Наконец юноша сбросил плащ, открыл дверцу и забрался в карету. На кожаных сиденьях лежали мягкие расшитые подушечки. Гэз постучал по передней стенке, кучер шевельнул поводьями, и карета выкатилась на дорогу.