Читаем Риганты. Том 2 полностью

Сердце томилось, побуждало поступить именно так. Но это значило предоставить Ланферу и Джейкону, и Серому Призраку сражаться за него. Зажатый меж двух огней — желанием уйти и требованиями верности, — Тайбард становился все угрюмее.

— Все в порядке, Джакел? — спросил Галоглас.

— Может, хватит спрашивать одно и то же каждые пять минут? — С тех пор как они побывали в лагере ригантов, Галоглас стал квохтать над ним, как наседка над цыпленком. — Я в норме. Крепок, как скала.

— Хорошо, что риганты рядом, — заявил Галоглас. — Уж они-то не дадут мерзавцам прорваться.

— Хотел бы я знать, как им это удается, — пробормотал Тайбард.

— Что? Сражаться? Наверное, такими уродились.

— Нет, я не об этом. Как у них получается сражаться с такой яростью и сохранять столько… благородства? Когда они отказались выдать пленников, я ощутил гордость за них.

— По мне, это безумие. Какая разница, убивать в бою или уже в лагере? И так и эдак мы убийцы. Думаешь, было бы лучше, застрели Кэлин Ринг Серого Призрака из-за трех солдатиков, которых он даже не знал? Тут-то мы и проиграли бы войну. Нет, надо было сдать пленников.

— Я не согласен, хотя и не могу объяснить почему, — ответил Тайбард. — Просто знаю сердцем, что это неправильно.

— Странный ты солдат, — перебил Галоглас. — При чем тут правильно-неправильно? Солдат обязан убивать врагов, в этом его долг. Те солдаты были врагами, и точка. Дело не в правильности, а в традиции, по которой с пленниками надо хорошо обращаться.

— Традиция появилась, потому что так правильно.

— Нет уж, спасибочки, мне достаточно таскать на себе мушкет и боеприпасы, обойдусь без прочих грузов. Завтра я убью каждого собачьего сына, который посмеет подойти ко мне с юга, а потом найду лучшую шлюху в Эльдакре.

— Джейкон, тебе не приходило в голову, что мы можем потерпеть поражение? Или что ты просто погибнешь, не дождавшись развязки?

— Нет, не приходило, — твердо ответил Галоглас. — В Шелдинге я думал, что умру, был в этом уверен. Теперь, пережив это, я переживу все, что придумает враг, а потом еще немножко. Если мы проиграем, я уйду в холмы, дождусь, пока все поутихнет, а потом вернусь в Эльдакр и отыщу там лучшую потаскушку.

Тайбард улыбнулся.

— Тебе все равно, кто победит, добро или зло, так ведь?

— Все равно, пока…

— Пока на свете не перевелись шлюхи, — закончил за него Тайбард.

— Точно.

На вершину холма выехал всадник на белой кобыле.

— Это Мойдарт? — спросил Галоглас.

— Да, — ответил Тайбард.

— Я не видел, когда он приехал в прошлый раз, мне рассказали о красивой кобыле. Слишком нервная для боевого коня, на мой взгляд.

— Сомневаюсь, что Мойдарт будет участвовать в битве, — сказал Тайбард. — Он уже не молод.

Мойдарт погарцевал на вершине холма, обогнул укрепления ригантов и вернулся туда, где расположился бывший Эльдакрский полк.

Когда он подъехал и спешился, Гэз Макон и генерал Бек сидели у ручья, обсуждая предстоящую битву. Бек встал и поклонился.

— Продолжайте, господа, — сказал Мойдарт, усаживаясь рядом.

— Мы почти закончили, отец, — быстро ответил Гэз. — Больше нам предпринять нечего.

— Я решил присутствовать на битве, — сообщил Мойдарт.

— Это будет не самый мудрый поступок, отец, — возразил Гэз. — Все уже готово, и каждый занял свое место.

— Прав ли я в том, что труднее всего придется участку генерала Бека?

— Мы так предполагаем, — согласился Гэз. Мойдарт повернулся к Беку.

— Поднимет ли боевой дух, если я приму участие в бою наравне с ними?

— Разумеется, милорд.

— В таком случае, решено. Я не солдат, Бек, и не стану отдавать приказов или оспаривать ваши.

— Ваше общество для нас большая честь, но я опасаюсь за: вашу безопасность.

— В меня уже не раз стреляли. Я приеду перед рассветом. А теперь позвольте мне поговорить с сыном наедине.

— Конечно, милорд. Доброй ночи, — ответил Бек, поклонился и ушел.

— Зачем ты это делаешь, отец?

— Потому что это принесет пользу. Ты прекрасный командир, Гэз, но слишком отважный и безрассудный. Ты вполне можешь погибнуть, возглавив очередной удар. Без тебя у армии не останется стержня. Бек, Мантилан и другие командиры начнут действовать независимо, а солдаты падут духом. Беда в том, что твоя исключительность сделала тебя незаменимым. Если в битве участвую я, то и большая часть внимания переходит на меня. Это может принести свою пользу, — пожал плечами Мойдарт. — Впрочем, время покажет.

Гэз покачал головой:

— Ты сказал Беку неправду. Ты — солдат, причем один из лучших, кого я когда-либо знал.

— Это в нашей крови, Гэз. Кровь воинов досталась нам и от варлийцев, и от ригантов. Наши предки сражались с незапамятных времен. И побеждали. Более того, мы создавали государства и сплачивали людей. Мы правители, Гэз, мы обладаем великим могуществом. Помни завтра об этом.

— Постарайся остаться в живых, отец. Мойдарт улыбнулся.

— Меня не волнует, что со мной произойдет. Так или иначе, мое время почти вышло. Если нам удастся победить — раз нас никто не слышит, скажу, что думаю: шансы один к двадцати не в нашу пользу, — я уйду на покой и оставлю все тебе.

— Зачем? Что ты будешь делать?

— Рисовать горы, — ответил ему отец.