— Боюсь, это ничего не изменит, сир. За двадцать лет правления король отменил дуэль лишь однажды, и то из-за формальности. Насколько я помню, разжалованный в капитаны полковник вызвал на дуэль другого полковника, свидетельствовавшего против него на трибунале. Было решено, что поскольку понижение в чине сделало его подчиненным тому полковнику, дуэль не состоится. Но ничто не помешало полковнику, тому, которого вызвали, договориться, чтобы его тоже разжаловали на срок в одни сутки, и дуэль состоялась. Они дрались в чине капитанов. Вас устроит время до полудня, сир? В полдень у генерала Макона другая дуэль.

— Другая дуэль?

— Да, сир. Генерал Ферсон послал ему вызов.

— Ферсон, один из фаворитов короля, — пробормотал Лоэн.

— Так точно, сир. Вас устраивает время?

— Постойте, постойте, — сказал Лоэн, отошел к шкафчику у дальней стены, вынул оттуда хрустальный графин, дрожащими руками налил себе бокал бренди и выпил половину.

Обернувшись к Мулграву, он выдавил улыбку:

— Бренди, капитан?

— Благодарю, сир. Это очень любезно с вашей стороны. Лоэн наполнил второй бокал, долил свой и встал перед Мулгравом. Фехтовальщик молча потягивал превосходное бренди.

— Вы, несомненно, понимаете, капитан, каковы… будут последствия этой дуэли. Кому снабжать провизией армию, если я погибну? Поймите, я не боюсь смерти, но интересы короля должны быть превыше личных.

— Вы совершенно правы, сир. Я согласен с вами всем сердцем. Однако все уже решено. Разумеется, вы можете потребовать время после дуэли с Ферсоном. Он может и победить. Правда, это маловероятно.

— Почему?

— Боюсь, сказав, что он превосходный стрелок, я несколько принизил талант генерала Макона. Он — один из лучших стрелков в армии.

— Немилосердное небо! Какой кошмар!

— И все же вы правы, сир. Я полностью согласен, что интересы короля превыше личных. Всем известно, что в роли генерала-интенданта вам нет равных. — Мулграв выдержал паузу. — Возможно, мне удастся убедить генерала Макона передумать.

— Это было бы мудрым решением, — согласился Лоэн. Мулграв пригубил бренди и вздохнул.

— Но, боюсь, он останется непреклонным.

— Но вы ведь попытаетесь?

— Да, сир. Конечно, если бы генерал Макон подождал до завтра, нам бы удалось устранить причину вашего разногласия.

— Но как?

— Доставив недостающую провизию, по ошибке оставшуюся на складе. Я уверен, все дело в том, что кто-то из ваших служащих просто перепутал бумаги.

— Разумеется, — ответил Лоэн. — Вы полагаете, он забудет о вызове, если провизия будет доставлена?

— Не сомневаюсь, что в этом случае мне удалось бы переубедить его, сир. Однако уже далеко за полночь, и вызов уже сделан.

— У складских ворот дежурят стражники, и там всегда есть рабочие. Я напишу приказ, они все сделают.

— Великолепная идея, сир, — сказал Мулграв. — Меня бы огорчила мысль о том, что я причастен к гибели королевского генерала-интенданта.

Спустя час Гэз Макон и Мулграв вели в свой лагерь одиннадцать караванов. Всю дорогу Гэз молчал, а вернувшись в развалины, снова разжег очаг и сел у огня, уныло глядя на языки пламени.

— Что вас беспокоит, Гэз? — спросил Мулграв. — Мы же получили нашу провизию.

— Та девчонка выставила меня на посмешище, Мулграв. Мне это не понравилось.

— Иногда такое случается с каждым, сир.

— Да, я знаю, — вдруг улыбнулся генерал. — Хорошо, что не пришлось убивать Лоэна. Какой бы он ни был, лучшего генерала-интенданта не найти. Без него королю давно пришлось бы сдаться. Хорошо, что ему не хватило духу на дуэль.

— Вы все правильно рассчитали, мой друг, — ответил фехтовальщик. — Он с готовностью пошел на попятную. И все же… это было жестоко. Вы нажили себе нового врага.

— Говорят, что о человеке следует судить по врагам, — ответил генерал.

— И по друзьям, — возразил Мулграв. Гэз подложил в очаг длинное полено.

— Вы мой единственный друг, Мулграв, — сказал он. — Не знаю, что делал бы без вас. Эти два месяца я себе места не находил. Теперь, когда вы снова со мной, словно камень с плеч свалился.

У Мулграва заныло сердце.

— Поспите, сир, — сказал он. — Завтра на дуэли вам понадобится ясная голова.

ГЛАВА 4

Чара Ринг наблюдала за мужем, который шел к коровнику с двухлетним Жэмом на плече. Рядом, крепко вцепившись в руку Кэлина, шел шестилетний Фиргол. Чара улыбалась, прислонясь к дверному косяку.

Изнутри раздался брюзгливый голос Мэв:

— Оттепель — не оттепель, но чтобы статуей замирать в дверном проеме, еще холодно!

Чара захлопнула дверь. Мэв Ринг, укрывшая плечи зеленой шалью, сгорбилась за дубовым столом и, подслеповато вглядываясь в страницы, заполняла конторскую книгу. Ее некогда рыжие волосы мешались с седыми, а вокруг глаз появились глубокие морщины. Она до сих пор невероятно красива, подумала Чара. Улыбалась бы почаще — с лица ушла бы излишняя суровость.

— Мальчик обожает Кэлина, — сказала Чара, направляясь на кухню.

— Он хороший парнишка. Я всегда любила Финбара. «Почему ты говоришь с любовью только о мертвых?» — подумала Чара.