Читаем Риганты. Том 2 полностью

— Я расскажу вам об одном установленном факте, господин учитель. Четыре года назад в одной маленькой церкви в провинции Пинанса, примерно в тридцати милях отсюда, затеяли перекладку фундамента. Рабочие убрали также и треснувшую плиту возле алтаря. Под ней обнаружился старинный сундук, а в нем несколько свитков, пожелтевших и высохших от времени. Один из свитков содержал табличку кельтонских королей с указаниями на их происхождение. Какому-то старику монаху удалось спустя месяцы расшифровать кельтонскую грамоту. Он узнал много фактов, дотоле неизвестных и имеющих отношение к легендам сидхов. Старик разволновался. Мы ведь всегда знали, что Коннавар носил духовное имя Меч-в-Буре, но не знали почему. Объяснение нашлось в одном из манускриптов. Вообще-то его звали Конн-а-Вар, что в буквальном переводе означает «Конн, сын Вара». Имя его отца было Вар-а-Конн, Вар, сын Конна. Так что варлийцы здесь ни при чем. Найденные рукописи позволили лучше понять суть некоторых исторических событий, сражений, философии кельтонских королей.

— Я бы знал о такой находке, — возразил Алтерит. — Это бесценное сокровище, и о нем говорили бы все.

— Да, говорили бы, — сказал Мулграв, — если бы о ней стало известно. Я узнал о сделанном открытии лишь благодаря тому, что проводил одно небольшое исследование в церковной библиотеке и имел возможность побеседовать с этим монахом. Он отправил письмо Пинансу, рассказав о том, что попало ему в руки. Вскоре туда прибыл взвод солдат. Свитки были изъяты силой. Забрали и все сделанные монахом копии. Он написал Пинансу еще раз, умоляя власти дать ему разрешение на продолжение исследований. Ответа не было. Тогда старик обратился к епископу с просьбой походатайствовать за него перед королем. В письме он упомянул некоторые факты, оставшиеся в памяти. В последний день моего пребывания в церкви за ним приехала карета. Я сам видел, как монах сел в нее. Он был совершенно счастлив, полагая, что его повезут в замок, где позволят продолжать изучение свитков. Пару дней спустя его тело нашли в реке в трех милях от церкви.

— Вы хотите сказать, что его убили по приказу властей?

— Я ничего не хочу сказать. Власти заявили, что ничего не знают ни о карете, ни о ехавшем в ней человеке.

— Тогда зачем вы это рассказываете?

— Хочу, чтобы вы поняли кое-что. Историю всегда пишут победители. И интересует их не правда, а оправдание. Кельтоны были гордым, воинственным народом. Нас не устраивает, что они могут остаться таковыми. Поэтому мы черним их историю, культуру, а то, что не поддается очернению, подавляем. Я не знаю, были ли свитки подлинными. Откуда мне знать? Вполне возможно, что старый монах ошибся в переводе. Но совершенно точно одно: найденные им рукописи так и не всплыли больше, и их никто не обсуждал. Это само по себе говорит о многом.

Алтерит вздохнул:

— Скажите, мастер Мулграв, почему вы с таким упорством рассказываете мне о вещах, которые легко могут поставить под угрозу мою жизнь?

— Потому, мастер Шаддлер, что я хорошо разбираюсь в людях. Возможно, ваша голова забита чепухой, но сердце у вас доброе.

Учитель покраснел.

— Благодарю за этот… полукомплимент, сир. Но впредь давайте придерживаться в наших беседах таких тем, которые не напоминают ни о петле, ни о костре.

Кэлин никогда в жизни не видел более великолепного быка. С коня ростом, черный как вороново крыло громадный зверь стоял в освещенном лунным светом загоне, напоминая вырубленную из угля статую.

Жэм Гримо и Кэлин сидели на склоне холма, за возведенной ими стеной из веток дрока.

— Какие рога, — сказал Кэлин. — Футов семь от одного до другого. Урод какой-то.

— Нет, — шепотом ответил Жэм. — Это островной бык. Полторы тонны буйной непредсказуемости. Чтобы пронзить человека насквозь, ему достаточно просто мотнуть головой.

— И как мы его украдем? Гримо усмехнулся:

— Воспользуемся древней магией, приятель. Я призову на помощь дух сидхов.

— Нельзя шутить такими вещами, — твердо возразил мальчик.

— В этом мире нет ничего такого, над чем я не мог бы подшутить, — уже без улыбки заметил Жэм. — Иногда, глубокой ночью, мне кажется, что я слышу, как боги смеются над нами. Поверь, Кэлин, если они создали нас, то сделали это шутки ради. Только для забавы. И шутка получилась неудачная. Я буду насмехаться и над сидхами, и над Жертвой. Над чем мне захочется!

Кэлин Ринг любил одноглазого воина и доверял ему, но знал, что иногда лучше промолчать. Жэм имел много общего с быками, которых воровал, — такой же мрачный, вспыльчивый, буйный и совершенно непредсказуемый. Рассвет еще не наступил, и юноша поплотнее завернулся в позаимствованный ради сегодняшнего дела плащ. Плотный, толстый и теплый, он пропах запахом лесных костров, угольной гари и пота, Кэлин закрыл глаза и задремал. Он проснулся от боли и не сдержал крика.

— Тихо! В чем дело? — зашипел Жэм.

— Нога… ногу свело, — пробормотал Кэлин, протягивая Руку к сведенной судорогой икре.