— Да, — рассудительно сказал Опорто. — Я бы сказал, что она здесь. Во всяком случае, преимущественно. Собственно, ты сам увидишь.

Сначала Райленд испытывал потрясение и смущение. Неловко переступая онемевшими вдруг ногами, он подошел к девушке в кресле на колесах и хрипло, нарочито грубо произнес ее имя. Потом встретил ее взгляд и больше уже ничего не говорил.

Анжела?

У нее не было рук и, судя по складкам халата, ног тоже. Только лицо оставалось нетронутым — зелено-голубые глаза, высокий лоб, обрамленный золотистыми волосами… И тот же голос — сильный, грудной.

— Стив! Как я рада тебя видеть! — Она не смутилась ни на секунду, только приятно удивилась. — Не смотри так. Я знаю, что ты чувствуешь. Но я провела здесь уже двадцать один месяц.

Чувствуя себя все еще не в своей тарелке, Райленд присел на траву рядом с креслом.

Коттедж Анжелы стоял посреди небольшой рощицы, вокруг него пестрели ухоженные клумбы. Цветы! Он не видел прежде, чтобы дома окружали цветы.

— Я мечтала иногда о встрече с тобой, — тихо сказала Анжела. — После всего, что случилось…

— Что случилось? — хрипло переспросил ее Райленд.

Она вскинула подбородок — зажужжал маленький мотор. Очевидно, в бархатном подголовнике находился пульт управления креслом. И, развернувшись лицом к Райленду, спросила в упор:

— Ты не винишь меня, правда?

— Ты всего лишь исполняла свою работу, — пробормотал он.

— Мудрая мысль… Ах, Стив! Я так рада тебя снова видеть! Нам о многом нужно поговорить. Отвези меня к озеру.

Почти три года Райленд готовился к возможной встрече с Анжелой. Но теперь забыл все горькие слова, которые приходили ему на ум по ночам в лагере строгой изоляции. Оказавшись с девушкой лицом к лицу, болтал о пустяках, они смеялись, и ему было приятно… Приятно! Но ведь это она надела железное кольцо на его шею!

— Когда работаешь для Плана, всегда чувствуешь себя правым, — заметила она, словно прочитав его мысли.

Они остановились на берегу озера.

— Я уже не обращаю внимания на воротник, — подавляя зевок, пробормотал Райленд.

— Конечно, Стив.

Он оперся спиной о ствол пальмы.

— Никогда не думал, что смогу. Когда-то один человек в лагере говорил мне, что я привыкну, а я…

Он замолчал, нахмурился.

— Что ты ему ответил, Стив?

— Я ответил, — медленно произнес Райленд, — что никогда не перестану ненавидеть железное кольцо, разве что умру или наглотаюсь наркотиков.

Анжела улыбнулась с безмятежностью китайского мандарина.

Вернувшись в свой коттедж, Райленд лихорадочно перелистал дневник бывшего владельца койки. Там была одна запись, которую ему вдруг захотелось перечитать.

Два дня спустя:

Нахмурившись, Райленд закрыл тетрадь и отправился на вечернюю поверку. Остальные «Президенты Дикси» были уже там и поприветствовали его без особой радости. Он понимал, в чем дело — им не нравилось игнорирование новеньким общественной жизни коттеджа. Но сейчас его не волновали даже охранники с алыми эмблемами на куртках, которые шли вдоль шеренг, монотонно читая списки.

Ум Райленда был занят кое-чем гораздо более важным.

Он был совершенно уверен, что сознание его так же ясно, как и прежде, но, тем не менее, он почему-то перестал обращать внимание на воротник. Это первое положение силлогизма. Второе вытекало из записи в дневнике.

Каково заключение?

— Пойдем, я сказал!

Раздраженный тон охранника привел Райленда в чувство.

— Я? Вы меня вызывали?

— Именно тебя! Пошли в банк тканей!

Глава XI

Группа вызванных на утилизацию ждала у лифта.

Человек, стоящий рядом с Райлендом, что-то лихорадочно и неслышно шептал, глаза его неотрывно глядели на двери лифта, словно это были врата преисподней. Заметив взгляд Райленда, он криво усмехнулся.

— Первый раз? Я тоже. Думаю, на первый раз много не возьмут, правда?

— Давай, давай, — начал подталкивать их к раскрывшимся дверям охранник. — Давай, проходи!

Лифт стремительно полетел вниз и высадил всех в подземном зале. На стенах помаргивали асептические светильники, гудел воздух в вентиляторах очистителей.