Читаем Рифматист полностью

– А как же заводные механизмы? – спросил Джоэл.

– Да Винчи был тот еще халтурщик! – равнодушно отмахнулась Мелоди. – Ни для кого это не секрет. Его слишком переоценивают.

Джоэл, которому наконец-то удалось распробовать свой пломбир в полной мере, улыбнулся:

– Как ты определила, какое мороженое я люблю?

– Просто почувствовала, – ответила Мелоди, зачерпывая шоколадное лакомство. – Джоэл… скажи, а ты и вправду считаешь, что мои меллинги хороши? Что у меня и в самом деле талант?

– Конечно! – воскликнул Джоэл, делая глоток содовой. – Мне довелось тайно побывать на многих лекциях по рифматике, и ни один профессор не прорисовывает своих меллингов так скрупулезно, как ты.

– Тогда почему мне никак не даются остальные рифматические элементы?

– Постой, разве тебе не все равно?

– Конечно, не все равно! Стала бы я делать из всего этого трагедию, если бы мне было не наплевать!

– Может, стоит больше практиковаться?

– Я уже тонну мелков извела!

– Тогда я даже и не знаю… А как ты умудрилась удержать меллингов за своей защитой? Считается, что их сложно контролировать, а ты как будто и вовсе усилий не прилагала…

– Сложно?

– Наверняка я тебе не скажу, потому что я все-таки не рифматист. – Джоэл отправил мороженое в рот и примолк, распробовав сладкий сливочный вкус; облизал ложку и только затем снова заговорил: – Я не слишком-то знаком с теорией меллингов. В библиотечном крыле для обыкновенных студентов книг на эту тему – раз-два и обчелся! А профессор Фитч – единственный, кто не прогонял меня со своих лекций, – теорию меллингов не преподает.

– Мне стыдно за профессоров, которые прогоняли тебя с лекций! Что ты хочешь узнать о меллингах?

– Ты мне расскажешь? – удивился Джоэл.

– Почему бы и нет?

– А ты вспомни свое выражение лица, когда узнала, что та библиотечная книга – про обряд инициации!

– Это же совсем другое!.. – закатила Мелоди глаза. – Я понять не могу, тебя интересуют меллинги?

– Что ж… – Джоэл задумался над вопросом. – Иногда меллинги ведут себя послушно, а иногда – нет. Почему так?

– Этого объяснить никто не может. Меня меллинги обычно слушаются и делают именно то, чего я хочу. Хотя у остальных с ними возникают трудности.

– Выходит, ты лучше других вникла в технику начертания символа повеления?

– Не думаю, – отозвалась Мелоди. – Меллинги… Это ведь не просто линии, Джоэл. Линия запрета, например, служит одной-единственной цели. Ты чертишь ее, и она остается на месте, выполняя функцию барьера. Меллинги же универсальны. Они живут собственной жизнью. Неправильно нарисованный меллинг никогда не выполнит твою команду как надо.

– Что ты подразумеваешь под «правильно нарисованными меллингами»? – нахмурился Джоэл. – Сколько книг я ни читал, везде говорится лишь о том, что дополнительные детали усиливают меллинга. В конце концов, это всего лишь мел! Как меллинг может самостоятельно определить, нарисован он со множеством подробностей или нет?

– Представь себе, может! – сказала Мелоди. – Меллинг просто знает, когда он изображен достойно.

– Получается, важно количество мела? Чем больше его расход, тем меллинг детальнее?

Мелоди покачала головой:

– В первый год обучения мои однокурсники пытались рисовать меллингов просто в виде закрашенных разноцветных кружков, однако те либо быстро умирали, либо катились в любом, но только не задуманном направлении.

Джоэл нахмурился еще сильней. Он всегда считал рифматику наукой точной: прочность заградительной окружности напрямую зависела от градусной меры дуги, а высота и надежность невидимого барьера линии запрета были пропорциональны ее толщине. Все эти линии можно было измерить. Они поддавались количественной оценке.

– Наверняка и для меллингов существует расчетная формула? Цифирная мера, определяющая качество?

– Я же говорю тебе: все дело в том, как меллинги нарисованы. Правдоподобно изображенный единорог живет гораздо дольше собрата с нарушенными пропорциями… Или того, у кого ноги разной длины… Или того, кто не может разгадать задумку своего хозяина. Того, кто не может осознать, кто он – лев или единорог.

– Но все-таки, откуда меллингу знать, хорошо он нарисован или плохо? Что именно определяет «правильность» изображения? Связано ли это с тем, что рифматист визуализирует у себя в голове? Чем искуснее рифматист воплощает свой замысел в жизнь, тем сильнее получается его меллинг?

– Может быть, – пожала плечами Мелоди.

– Но ведь… – засомневался вдруг Джоэл, задумчиво покачивая ложкой. – Если бы это в действительности было так, то лучшими по части меллингов считались бы рифматисты с самым заурядным воображением. Я видел твоих меллингов. Они не только сильны, но и прекрасно детализированы. Вряд ли наш мир устроен так, что человека, напрочь лишенного воображения, природа одарила бы подобным талантом…

– Ого!.. А ты, я смотрю, всерьез всем этим увлечен.

– На мой взгляд, линии созидания – единственные, которые не поддаются никакой логике.

– По мне, так все очень даже логично, – возразила Мелоди. – Чем красивей меллинга нарисуешь, тем он будет сильней и послушней. Что тут странного? Почему тебя это смущает?