– Я помню, что вы мне когда-то рассказывали об этой дочери Жукова, но вы не говорили, что у вас с ней были какие-то отношения, – заметила я.

– А их и не было. Но мы очень хорошо дружили с ней. Может быть, если бы у меня тогда не появилась Лариса, что-то и было бы. Но ничего не было. Хотя она любила мужчин.

– Естественно, ведь у неё отцовские гены, а Жуков, говорят, был большой ценитель женской красоты. И вообще любил погулять на стороне. Я слыхала, что у Жукова был ещё и внебрачный сын, – сказала я.

– Не знаю, я ничего о сыне не слыхал. От последнего брака у Жукова была ещё одна дочь, – это хорошо известно, – сказал Р.И.

– Да, эту дочь зовут Машей. И вот когда после смерти отца она стала разбирать его бумаги, то нашла письмо Жукова к женщине, у которой от него был сын, он хотел дать ему свою фамилию. Эта женщина была учительницей, и она была замужем. Поэтому она не хотела афишировать эту историю. Но когда умер Валентин Варенников, который возглавлял фонд имени Жукова, оказалось, что некому его передать. От предыдущего брака у Жукова остались две дочери – Эра и Элла. Эра к тому времени уже умерла, а Элеоноре было за 80, и она тяжело болела. Дочь Жукова Маша от другого брака, которая родилась уже после войны, была ещё не старая, но она не захотела возглавлять фонд, и разыскала этого сына Жукова. Им оказался Николай Алексеевич Бузанов, 1936 года рождения, бывший инженер-электротехник, он живёт в подмосковной Ильинке. Его жена-стоматолог умерла совсем недавно – в марте этого года. У них есть дочь Лена – внучка Жукова, говорят, очень на него похожа. Она согласилась принять фонд, но так как дочери Жукова Эра и Элла её не признают, пришлось провести две генетические экспертизы – одну у нас в Москве и вторую в Англии, и обе они подтвердили родство. Об этом мне рассказала моя давняя приятельница Елена Петровна Кузнецова, которая раньше работала с этим Николаем Алексеевичем в одном учреждении, – рассказала я Р.И. очередную историю о Георгии Жукове.

23 мая 2012 года, среда

Сегодня мне позвонил Р.И. и пригласил зайти к нему, чтобы переговорить перед его отъездом на отдых.

Престижный кирпичный дом по адресу Староконюшенный переулок, 32, в котором живёт Р.И., был построен в 1977 году. В нём живут в основном представители прежней советской элиты: бывший парторг МИДа, а затем советский посол в Греции Стукалин, потомки маршала Ерёменко, семья писателя Валентина Распутина. В доме по соседству когда-то проживал первый секретарь Московского горкома КПСС Виктор Гришин и другие партийные бонзы. Эти три «цековских» дома расположены сразу за моим «коммунальным особняком» на Старом Арбате, где я живу с 1982 года. Наши дома разделяет резной деревянный «дом Пороховщикова» с усадьбой.

Когда я проходила мимо этого дома, заметила положенные у входа цветы и вспомнила, что сегодня сорок дней, как хозяин этого дома, известный актёр Александр Пороховщиков ушёл из жизни. Это была трагическая история, которую в Москве обсуждали всё последнее время: после ссоры с женой у Пороховщикова случился инсульт, а его молодая жена, узнав об этом, повесилась на люстре этого исторического дома, который был передан Пороховщикову как потомку дореволюционного собственника этого дома в долгосрочную аренду на 49 лет.

Я принесла Р.И. очередной номер «Каравана историй», в котором опубликованы воспоминания об Александре Пороховщикове.

– Вы знаете, кто была жена Пороховщикова? – спросила я.

– Говорят, она была костюмершей в театре, где он работал? – вопросительно посмотрел на меня Р.И.

– Она была внучатой племянницей маршала Жукова, внучкой его родного брата. А в этом деревянном доме, оказывается, была та самая вывезенная из Германии мебель и люстра, которыми Жуков одарил всех своих родственников. Говорят, что он её покупал на свои деньги. И эта мебель вроде бы принадлежала самому Герингу. Непонятно, правда, как Жуков её покупал у Геринга? Он же не то отравился, не то его повесили. Во всяком случае, это была нехорошая мебель. И сам Жуков пострадал, и его родственники не случайно так трагически закончили свою жизнь.