– Так это тоже ваше творение? Но оно скромно подписано: составитель. По смыслу оно более глубокое, чем в переводе Чуева. По-моему, оно более точно отражает смысл оригинала. В нём есть предвидение. Удивительно, как часто поэты предвидят будущее. А Сталин был поэтом. Но почему вы не захотели прямо написать, что это перевод Ричарда Косолапова? И вступительная статья – вы как её писали – все семеро?

Опять последовало молчание.

– Понимаю, – сказала я. – Не оскудевает рука дающего.

Вообще меня это не удивляет. Я тоже всю жизнь занималась таким же интеллектуальным донорством. Только Р.И. был спичрайтером у наших вождей, а я – литературным негром у начальников гораздо пониже рангом. Они тоже очень ценили и любили меня за то, что я никогда не афишировала своё авторство. И я совсем не жалею об этом. Во всяком случае я знаю, что они нуждались во мне гораздо больше, чем я в них. Наверное, то же самое испытывает и Р.И., когда щедро раздает направо и налево своё серое вещество. Было бы гораздо хуже, если бы он всё подгребал под себя, ничего не оставляя своим соратникам.

11 февраля 2012 г., суббота

Позвонила в середине дня Р.И. и доложила, что прочитала целиком 16-й том Сталина, который он мне подарил. Удивительно, что самое большое впечатление оставляют воспоминания албанского партийного деятеля Ходжи о личных встречах со Сталиным. Значит, я выбрала правильную тактику записей разговоров с Р.И. по горячим следам. Возможно, когда-нибудь их будут читать с таким же интересом, с каким я читала воспоминания этого албанского деятеля.

Очень интересно было читать и воспоминания Константина Симонова по поводу присуждения Сталинских премий 1950 года по искусству и литературе. Там идет, в частности, речь о книге Казакевича «Весна на Одере». Сталин отозвался о ней довольно тепло, но выразил недоумение по поводу того, что вместо главнокомандующего маршала Жукова в книге действует какой-то вымышленный персонаж. Есть Конев, есть Рокоссовский, а Жукова будто бы и не было вовсе. Сталин сказал, что это неправильно, и надо обязательно исправить.

Позавчера, в четверг, как раз закончился многосерийный телевизионный фильм о Жукове, в котором описываются события его жизни после отзыва из Берлина, где он был своего рода «гауляйтером» в советской оккупационной зоне. Как показано в фильме, он возвратился в Москву с беременной от него походной женой, которая потом не то сама, не то под давлением опричников Берии (в фильме это показано как-то мутно и неубедительно) избавилась от ребёнка. В Москве его ждала прежняя жена с двумя дочерьми, которых он тоже не собирался бросать. Глухо упоминается ещё одна женщина, которая до нынешней жены тоже родила ему дочь. В конце фильма появляется ещё одна молодая женщина, которая рожает ему четвёртую дочь. С ней он и прожил остаток жизни, который был далеко не сладким. Хрущёв, которого он фактически дважды спасал, постарался поскорее избавиться от опасного конкурента. Брежнев Жукова тоже не жаловал, как, впрочем, и Жуков Брежнева. Незадолго до смерти Георгий Жуков выпустил книгу воспоминаний, которую удалось издать только после того, как он согласился вставить в неё смехотворный эпизод о том, как командующий армией приехал на Малую землю, чтобы посоветоваться с политруком Брежневым об организации военных операций.

Судя по фильму, в 1950-е годы Жуков находился в опале, Сталин его боялся, ревновал к его всенародной славе и поэтому отправил подальше от Москвы возглавлять сначала Одесский военный округ, а потом вообще загнал в Свердловск. Но судя по воспоминаниям Константина Симонова, опубликованным в прочитанном мною томе, Сталин с большим уважением относился к Жукову. Я спросила Р.И., смотрел ли он этот фильм, и что он вообще думает об этой истории и о Жукове, который якобы тоже пострадал от Сталина.

Р.И. сказал, что фильм он не смотрел, а Жуков пострадал потому, что привёз из Германии несколько вагонов мебели и другого барахла, в том числе десятки меховых шкурок. Р.И. видел документы по рассмотрению личного дела Жукова. Сталин тогда ругался: «Как был скорняк, так и остался», – Жуков до революции шил шубы.

– Тогда как раз вышел приказ Сталина о мародёрстве, и что же ему прикажете делать? Всем нельзя, а Жукову можно? – сказал он.

– Так ведь у Жукова жена и двое дочерей, – вступилась я за Жукова. – Три женщины на руках, две дочери на выданье. Наверняка жена ему все уши прожужжала о приданом для дочерей. Кстати, одна из них потом вышла замуж за сына маршала Василевского. А вы думаете, сейчас генералы воруют и строят дачи потому что они сами так хотят? Это генеральские жёны виноваты.

– Между прочим, я был лично знаком с первой дочерью Жукова Маргаритой, матерью которой была его первая жена Мария Волохова, – небрежно обронил Р.И.

– Вот как, – удивилась я, но всё же уточнила: – А вы уверены, что она действительно его дочь?