Читаем Ричард III полностью

«Мы были бы более счастливы, если бы Вы могли прибыть сами. Но если Вы не имеете такой возможности, то мы просим Вас не мешкая исполнить со всем тщанием наш приказ и прислать нашу печать немедленно по получении данного послания. Мы доверяем Вам, равно как доверяем слугам, которым Вы поручите ее доставить. Просим Вас сообщить нам обо всех новостях. А здесь, хвала Господу, все устроено и готово для сопротивления злым умыслам того, кто имел самые веские причины хранить верность — герцога Бакингемского, самого вероломного из ныне живущих людей. С Божьей помощью мы скоро будем в Ваших краях и смирим его злобу. Мы уверяем Вас, что никогда еще не было столь коварного изменника, и податель сего Глостер[149] Вас в этом убедит»^{88}.

Тем временем решительный Джон Хауэрд, герцог Норфолкский, собрал достаточные силы, чтобы выслать на разведку несколько отрядов, в том числе сотню людей под командованием сэра Джона Меделлона и сэра Джона Норбери, которые заняли город Грейвзенд, контролировавший переправу в устье реки Темзы. Герцог также активно помогал совету готовить оборону Лондона.

15 октября Ричард выпустил публичную прокламацию, объявляя Бакингема бунтовщиком, приказывая всем своим подданным взять в руки оружие и строго запрещая причинять вред тем из слуг герцога, которые не поддержали своего господина в его заговоре. 16-го числа она была вывешена в Йорке, 17-го — в Халле. Три дня спустя король был в Грантэме, пройдя из Линкольна 40 километров по пути к Лондону. Там, в таверне Эйнджел-Инн, его нашел Роберт Блэкуэлл, один из клерков канцлерского суда, и передал из рук в руки Большую печать в белом кожаном мешочке. Виконт Ловелл уже отбыл в Банбери, чтобы встретить свой отряд, и с Ричардом оставались только четыре епископа, сопровождавший короля из самого Йоркшира граф Нортумберлендский, а также Томас, лорд Стэнли. Мотивы Томаса, чья жена стояла во главе заговора, до конца непонятны. Возможно, он хотел, чтобы его семья на всякий случай сыграла сразу за обе стороны, а возможно, счел полезным для себя действительно поддержать короля. С ним в королевской свите был и его сын Джордж, лорд Стрейндж Нокинский.

* * *

За исключением поторопившегося Кента, остальные центры мятежа восстали одновременно в назначенный срок — 18 октября вспыхнули Гилдфорд в Сарри, Ньюбери в Беркшире, Солсбери в Уилтшире, Эксетер в Девоне. Но к этому моменту герцог Норфолкский собрал такие силы, что смог послать отряд в Райгейт, а на следующий день выставил мощный заслон на подступах к Лондону. В результате этих быстрых и энергичных мер он разорвал связь бунтовщиков Кента и Сарри с Восточной Англией и нейтрализовал их. Мятежники двинулись из Мейдстоуна по Медуэю к Рочестеру, но герцог Норфолкский преградил им путь у Грейвзенда. Вынужденные отказаться от наступления на столицу, сэр Джон и Ричард Гилфорды, сэр Уильям Стонор, сэр Джон Фогт, сэр Джордж Браун, сэр Ричард От, сэр Томас Льюкнор и прочие отошли со своими людьми к городу Гилфорд в ожидании новостей с юга и юго-запада.

Видя успех Джона Хауэрда, Ричард решил, что столица не нуждается в его немедленной помощи. Он издал вторую прокламацию и приказал огласить ее только в южных графствах, поскольку восстание к тому времени было локализовано в Уэст-Кантри[150] и южном Мидлендсе:

«Приказываем вам и твердо предписываем, чтобы тотчас после получения этой прокламации она была оглашена в каждом из графств, указанных ниже… в самых публичных местах.

Поелику наш владыка король, помня свой торжественный обет о соблюдении милосердия и законности, данный во время коронации, следует ему на деле, то он прежде всего обращается к милосердию и обещает всем полное и общее помилование. Таким образом, он верит, что все его подданные преданы ему в соответствии с их вассальными обязанностями. Его светлость собственной персоной, как хорошо известно, обещал всем партиям своего королевства беспристрастное отправление правосудия для каждого, имея полную веру в то, что все угнетатели и разорители его подданных, отвратительные прелюбодеи и развратники, вызывающие гнев и недовольство Господне, Божьим промыслом вернутся на путь истины и добродетели.