Читаем Резервист полностью

– И не подумаю! – поставив ее у переборки и прижав автоматом, ответил я. – Ты чего, с ума съехала? Куда тебя понесло? Жить надоело?

– Да! Тебя не щупали, как курицу!!! И не насиловали мать на твоих глазах, когда получили запрет изнасиловать меня! И не твою мать застрелили англичане, ненавижу их! – Из глаз девчонки прямо-таки хлынули слезы. Она оторвала руки от моего АКМ и прижала их к лицу.

– Ну, сестренка, поплачь. – Я неуклюже взял ее за плечи и повел к скамье на юте, шуганув Коляна, примчавшегося на шум.

Усадив девочку, дал ей пластиковый стакан с водой, принесенный успевшей что-то сообразить Леной. Ленка уселась рядышком с девочкой, обняла ее, начала гладить по голове и плечам, трясущимся от рыданий.

– Тебя как зовут? – спросил я у немного успокоившейся девочки.

– Оксана Мищенко, – хлюпая носом, ответила та и шумно высморкалась в протянутый мной платок.

– Ксюш, ты пойми, твоя мама была бы совсем не рада твоему самоубийству. Жизнь – это счастье. Ты вырастешь, станешь сильной, поумнеешь. Красавица ты уже сейчас, правда зареванная и сопливая, так что найдешь хорошего парня, выйдешь замуж. – Я говорил и пытался понять, правильно ли все делаю. Ну не психолог я! Оторвать бы яйца тем мразям, которые завели такой бизнес!

– Ага, и мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. И то, что случилось, – ничего не значит? – уже осмысленно, зло спросила девочка.

– Значит. Можешь не сомневаться, те, кто это затеял, свое получат. Большинство из этих гадов уже в яме гниют. Остальных ищут те англичане, которых ты ненавидишь и которые вас освободили. Но запомни – твою маму убили не английские солдаты. Ее убили те, кто хотел сделать вас рабами. И на Старой Земле свое получат тоже. Только ты все вспоминай, каждый шаг там, все фамилии, все приметы, кто и что говорил и обещал. По прибытии вас будут долго расспрашивать, скорее всего, контрразведка, так что вспоминай, думай.

– Я лучше нарисую, – хлюпнув носом, ответила Оксана. – Всех нарисую, у меня неплохо получается.

– Это еще лучше. И живи, за себя и за маму. – Лена внимательно глянула девчонке в глаза. – Хорошо? И что это у тебя за баночка? – Ленка поглядела на небольшую то ли банку, то ли термос, который Оксана примотала себе на левое предплечье.

– Там мама. – Оксана склонила голову к капсуле и погладила ее правой рукой. – Англичане отдали пепел из крематория.

– Дуреха ты, Оксана, сама чуть не согрешила и мать без отпевания оставить могла. Ничего, приедем в наши края, маму похоронишь по-людски. – Надо же, не замечал у Елены религиозности. Но главное, девочка немного успокоилась.

– Лен, а ты откуда взялась? – только сейчас спохватился я. – Ты же спала вроде.

– Поспишь с вами. Оксанка так визжала, что всех перебудила. Но мамаши из трюма не полезли, они своих детей перепуганных успокаивали, да и сами здорово перепугались. Только мы выглянули и врач, Дарья Андреевна. Но она к маленьким сначала рванула проверить, а к тебе на помощь Константиныч меня делегировал. Да вот и врач пришла. – Лена кивнула мне за спину.

Все женщины, подростки и детишки из спасенных носили легкие кеды производства здешнего раджи, так что их было практически не слышно. Тем более что врач, красивая кареглазая шатенка, оказалась стройной и подтянутой. В плену у наркоторговцев это могло нехорошо аукнуться, но из-за красоты ей повезло, если можно так сказать. Насиловал ее один мужик из самой верхушки бандитов. И она при штурме разбила ему голову здоровенной вазой, так что этот главарь оказался одним из тех, которые украсили дворовые ворота. И Дарья Андреевна была единственной из спасенных, имевшей какие-то деньги, кроме тысячи экю. Англичане выдали освобожденным людям по тысяче из бандитской кассы, а врачу отдали все наличные деньги, которые были у ее насильника. Плюс все оружие и чуть ли не килограмм золота и драгоценностей, принадлежавших этой тушке. Так что у доктора имелись понтовейший золоченый «Дезет Игл», итальянский полуавтоматический дробовик в позолоте и болгарский АК, на который сменяли золоченый узи. Пистолет она продавать не стала, решила оставить на память, вроде как рога на стену или шкуру к камину. А дробовик оказался просто хорош, ей морпехи отсоветовали его менять. Приклад только придется под себя укоротить в Демидовске.

– Так, дайте мне поглядеть. А вы идите, вас там ждут, – махнула мне рукой врач в сторону по-походному освещенного синей лампой шкафута.

– Как там? – коротко поинтересовался кэп, смоля короткую сигару.

– Нормально, проревелась, вроде как успокаивается. Да и девушки с ней, приглядят, – ответил я ему, кивком благодаря Малика за то, что он подменил меня на посту.

– Добро, – припечатал кэп. – Но присматривайте за бортами на всякий случай. Мало ли, вдруг еще какая дуреха решит, что так проще.

Уже ближе к полудню следующего дня я подошел к врачу, неумело смолящей местную сигарету на юте, единственном месте, где разрешалось курить.

– Дарья Андреевна, у вас минутка свободного времени для разговора не найдется? Только без лишних ушей. – Я показал ей окружающих нас любителей курения.