Читаем Резерв высоты полностью

Ростов рядом, скоро вечер, за ночь можно обернуться туда и обратно. Да что там ночь, шести часов хватило бы! Главное — увидеть, заглянуть в любимые глаза и обратно в полк, рассуждал Фадеев. Но уехать, не доложив командиру, нельзя. А находиться так близко от Нины и не увидеть ее просто невозможно.

Анатолий решил обратиться к Богданову с просьбой отпустить его в Ростов.

— Понимаю, Фадеев, отпущу, но только не завтра, — ответил Богданов.

2

Подруги работали старательно, помогая поварам летной столовой. Нина часто думала об Анатолии, о людях, которые окружали ее теперь, о профессии летчика. Ей нравились эти ребята — прямые, честные, смелые, временами резковатые, порой бесшабашные.

Услышав радостную весть об освобождении Ростова, подруги, обнявшись, запрыгали, как малые дети. Когда прошли первые минуты радости, девушки попросили своего начальника, интенданта третьего ранга, отпустить их домой.

— Доченьки, как же я могу вас отпустить, кто работать будет? Уж очень вы пришлись всем по душе!

Но после настойчивых просьб интендант сдался. Попрощавшись с летчиками, подруги вышли на проселочную дорогу. Попутных машин не было, девушки подождали немного и пошли пешком. Ноги сами несли их домой.

Нина беспокоилась о матери. Расставание с нею перед уходом на рытье оборонительных сооружений было тяжелым. Как она, как ей жилось при немцах?

Надежду Петровну хорошо знали в Ростове, она всегда была на виду. Всесторонне образованная, знающая множество языков, она вела большую общественную работу, давала консультации, занималась с преподавателями иностранных языков институтов и техникумов. И все это как общественница. Поступить на работу она отказалась, хотя занята была по четыре-пять дней в неделю. Нина так и не могла понять причину этого отказа. В общении с людьми мать всегда была подчеркнуто вежлива, в меру весела, общительна, но не более. У нее все было рассчитано до минуты, даже лаская дочь, она заранее отводила на это время. О душевности в их отношениях не было речи. Нину порой это сковывало, угнетало. Она росла девочкой веселой и подвижной, всегда стремилась узнать и увидеть как можно больше, но Надежда Петровна настойчиво внушала дочери, чтобы она не распылялась, занималась изучением школьной программы плюс языками, литературой, музыкой. Особенно внимательно она следила за тем, как шло изучение иностранных языков. Правда, сейчас Нина была очень признательна матери, что та научила ее ценить время и распоряжаться им рационально. Нина успела отлично окончить школу, знала три языка, прочла почти всю русскую классику, многих поэтов и писателей Европы, Америки. Да, но сейчас… Мысленно Нина вернулась к суровой действительности. Мама. Оккупация. Фашисты. Что с ней? Сердце било тревогу.

— О чем задумалась, Нина? Мы идем уже около часу, и за все это время ты не проронила ни слова, даже не ответила на мой вопрос, — с обидой в голосе сказала Вика.

— Не обижайся. Я думала о маме.

Вскоре подругам повезло. В сторону Ростова шла большая машина с солдатами. Они охотно взяли с собой девушек. Молодой капитан уступил им место в кабине и перебрался в кузов. Шофер оказался разговорчивым парнем. Фронтовыми байками он отвлек девушек от грустных мыслей, и они быстро добрались до Ростова.

Город произвел на подруг удручающее впечатление. Два месяца они не были в нем, но как все изменилось!

Следы пребывания немцев видны были на каждом шагу: разрушены радиоцентр, институт инженеров железнодорожного транспорта, гордость ростовчан — драматический театр.

Чем ближе девушки подходили к дому, тем большая тревог охватывала их.

…Девушки быстро взбежали на второй этаж и увидели, что дверь в квартиру распахнута настежь. Глазам предстала страшная картина: горы пепла, обуглившаяся мебель, разбитые и обгоревшие рамы и подоконники. Нина бросилась в кабинет — библиотека, гордость семьи, пропала. Вместо книг тоже куча пепла. Вика побежала к себе. Там было не лучше.

— Что же с мамой? Где бабушка? — спрашивали друг друга девушки. Вика плакала. Нина молчала.

— Где же мама?! — в который раз произносила она.

— Пойдем куда-нибудь, — ответила ей Вика. — Надо что-то делать. Где-то искать их…

— Сейчас, Вика, сейчас, — Нина еще раз обошла квартиру и увидела несколько темных пятен на стенах.

— Взгляни, что это?

— Наверное, кровь:.

Словно что-то решив, Нина резко направилась к двери. Подруги вышли на улицу. Они заходили в соседские дома, разговаривали с людьми. Никто ничего не знал. Но когда Нина увидела одного из своих соседей, по выражению лица она поняла: случилось непоправимое.

Страшно похудевший, одетый в какие-то лохмотья, сосед смотрел на нее и молчал. В глубине его глаз таилось сочувствие.

— Скажите, где мама? Она жива? — спросила Нина, заранее предчувствуя ответ.

— Сейчас, сейчас я… — замялся сосед, — где-то тут должна быть бабушка Высочиных…

— Скажите, где мама? — вплотную подступила к нему Нина. Прямо посмотрев ему в глаза, Нина спросила:

— Ее нет в живых?