Читаем Резерв высоты полностью

- Мне трудно спорить с вами, Надежда Петровна, вы - человек опытный, немецкую литературу в подлиннике читаете. Но в одном я не согласен, сдержанно начал Анатолий. - Враг напал на нашу страну, истребляет советских людей, уничтожает все, что может, а вы говорите, что надо разобраться. В чем разбираться? Кто - первый напал? Всем ясно - немцы. Пока мы будем "разбираться", немцы до Ростова дойдут.

Надежда Петровна устремила удивленный взгляд на Фадеева и, пропустив мимо ушей его доводы, продолжила:

- Немцы - это не самое страшное, вот когда свои друг в друг начнут стрелять - будет хуже.

- О чем вы говорите, Надежда Петровна?! - возмутился Анатолий.

- Посмотрим, - ответила она и тут же перевела разговор на другое: Нина каждый день ходит в военкомат и собирается поехать в Москву.

- Зачем?

- Чему-то учиться, чтобы потом уехать на фронт. Она думает, что без нее там не обойдутся!

- Сейчас вся молодежь стремится на фронт, - попытался заступиться за Нину Анатолий.

- Вы-то сами не торопитесь на передовую, занимаетесь лишь обучением тех, кто должен туда пойти.

Анатолий молча принял упрек. Она и раньше к нему не благоволила, сейчас тем более. Что делать? Сказать правду Анатолий не мог. Ответил коротко:

- Я солдат, обязан служить там, где прикажут.

- Надо Нине внушить, чтобы она прежде всего окончила университет, а это недоразумение, война, скоро закончится.

- Немцы взяли Минск, рвутся к Ленинграду и Москве, когда закончится война, говорить пока трудно.

- Все это у вас газетное. Люди стали злыми и разжигают страсти, настаивала на своем Надежда Петровна.

Как всегда, стремительной походкой вошла Нина и, не таясь от матери, села рядом с Анатолием, положила руку ему на плечо.

- Толя, как здорово, что ты сегодня здесь!

Он поднял голову и встретился взглядом с Надеждой Петровной. Возмущение, неизвестный доселе огонь, досада - все это прочел он в ее глазах, но ровный голос совершенно не соответствовал ее внутреннему состоянию.

- Нина, ты задушишь Толю, он не привык к таким нежностям.

Если бы Анатолий не видел ее глаз, он принял бы эти слова за чистую монету.

- Мамочка, в городе толпы беженцев, люди идут с узлами, мешками, по улицам гонят коров, овец... Такое творится! - начала рассказывать Нина, выкладывая из сумки покупки. Надежда Петровна перебила ее:

- Не видела. Я редко выхожу на улицу. Ты должна лучше меня все знать, сказав это, мать ушла в другую комнату.

Анатолий с Ниной уединились в кабинете отца.

- Ты правда хочешь идти на фронт? - спросил Анатолий с тревогой.

- Ты одобряешь? - Опять эти чудные глаза перед ним!

Анатолий долго смотрел на Нину, восторгаясь ее красотой: Потом спросил:

- Что ты там собираешься делать?

- Я - медсестра и скоро получу значок "Ворошиловский стрелок", горячась, ответила Нина, все так же выжидательно глядя на Анатолия.

- Вот что, - перешел Фадеев на серьезный тон. - Твое решение уйти на фронт понимаю, но воспринимаю как личную трагедию. Боюсь потерять тебя, а без тебя не представляю своей жизни. Я счастлив видеть тебя, знать, что ты существуешь, иногда думаешь обо мне...

Они помолчали, потом Нина сказала твердо:

- Я тоже люблю тебя, но на фронт я уеду.

Спустя некоторое время Надежда Петровна очень сухо пригласила их к столу. После ужина она встала и, пожелав спокойной ночи, удалилась.

Молодые люди, с трудом скрывая радость, снова забрались в самое уютное местечко квартиры - библиотеку-кабинет отца Нины и проговорили до самой зари.

Чем ближе подходил час отъезда, тем грустнее становился Анатолий. Его беспокоила судьба Нины. Он видел, как трудно Нине сейчас, как ей нужна поддержка... Сказать или не сказать? Она сидит рядом - нежная, доверчивая. На ее плечи свалилось столько невзгод: нет известий от отца с фронта, мать не понимает трагедии, которую переживает весь народ. Вряд ли Нина догадывается, что он приехал лишь попрощаться. Что делать? И почему он боится сказать, что улетает на фронт? Анатолий тихо вздохнул. Нина взглянула на него вопросительно, и Фадеев решился:

- Нина, я - улетаю на фронт. - Он хотел добавить "бить фашистов", но побоялся прослыть бахвалом. А до Нины, видно, не сразу дошел смысл сказанного. Она растерялась:

- А как же я? Когда улетаешь?

- Завтра.

- Значит, уже через несколько минут ты уедешь?! - воскликнула Нина. Толенька! Зачем эта война? - Повернув его голову к себе, она взглянула в его глаза. Крепко прижалась, быстро поцеловала Анатолия в губы, опустила голову, превратилась в беззащитную девочку. Фадеев прильнул к Нине, целуя ее, зашептал: любимая, славная... Нина хотела провести его к матери, но Анатолий удержал ее, написал короткую записку - несколько извинительных слов.

3