Читаем Революция.com полностью

Рэджис Дебрей был арестован в 1967 году боливийскими властями и спустя три года отпушен на свободу из-за протестов французских интеллектуалов и политиков, среди которых были Жан-Поль Сартр, Андре Мальро и президент Шарль де Голль. В восьмидесятые годы он был специальным советником по отношениям с Латинской Америкой президента Франсуа Миттерана. Сегодня он является основателем такой науки, как медиология [24]. Уже в этом качестве он цитирует Томаса Эдисона, который сказал, что тот, кто контролирует киноиндустрию, имеет наибольшую силу влияния над людьми. [25]. По этой причине он подчеркивает роль США, которая управляет мечтами через киноиндустрию, чего не может сделать Франция, выпускающая 320 сортов вина или сыра.

Р. Дебрей во многом предвосхищает теорию мягкой силы Дж. Ная, когда говорит, что власть сегодня покоится не столько на материальных факторах, как на факторах нематериальных, к числу которых он относит способность хранить, управлять, распределять и создавать информацию, то есть, другими словами, на знаниях, культуре и информационных системах [26]. В этом плане Советский Союз, по его мнению, был силой только в традиционном смысле, в танках и обычных вооружениях, поэтому и равенство с США было только в военном смысле.

Кампания 1963 года в Никарагуа продемонстрировала провалы теории фоко, когда 60 слабо обученных студентов с июня по октябрь пытались развернуть патизанскую борьбу [27]. В результате они вернулись в Гондурас, откуда и пришли. С другой стороны, подобные теории имеют огромный мобилизируюший потенциал, поскольку предоставляют потенциальные возможности для социальных единиц меньшего объема.

Дж. Гейтс говорит, что после неудачи применения идеи фоко в сельской местности ее попытались применить в городах [28]. На практике же и городские революционеры не доказали свою большую эффективность.

Однако есть также и мнение, что как раз в Латинской Америке в ее «городах-государствах» относительно небольшие, но хорошо организованные и мотивированные группы вооруженных людей могут поддерживать внутреннюю войну в течение долгого времени [29]. Это не значит, что у них нет народной поддержки, которая может возникать время от времени. Речь идет о том, что всенародная поддержка не является в этих странах обязательным элементом.

Что из этого опыта (а Че Гевара говорил о партизанской борьбе именно как о методе) может помочь нам проанализировать оранжевую революцию?

Первое – скорость, поскольку революция должна постоянно двигаться вперед, тем самым максимальным образом используя это свое преимущество. И как раз запаздывание в скорости реагирования было характерно для властей в период событий в Киеве.

Второе – это идея фоко, группы, энергетика которой должна включить в действие энергетику больших масс. К этому типу следует отнести движение «Пора», которые выступили в роли определенного катализатора событий.

Третье – роль мобильности, гибкости малых групп, которые одновременно должны обладать, особенно в период своего становления, подозрительностью и бдительностью.

Четвертое – это идеи Дебрея об управлении мечтами. Именно лидеры оранжевой революции более адекватно работали в этой сфере, разбудив активность масс в борьбе за справедливость, честность, моральность. Виктор Ющенко как раз оказался в центре этого движения, поскольку это было поле, где он оказался наиболее силен.

Есть разные представления о революции, революционности, адекватных моделях подобного интенсивного построения будущего. Но принципиальным всегда является противопоставленность методов повстанческой борьбы тому инструментарию, который имеется в руках у регулярной армии. Можно провести следующий набор противопоставлений, акцентирующий асимметричность этих подходов (см. табл. 14) [30].

Таблица 14

Противоположные измерения войны

Приведем более подробно различия по параметру солдат – боевик: боевик функционирует в более свободной форме организации и дисциплинарной системе, он живет ближе к земле и ее людям, в определенных условиях он будет таким же эффективным, как современный профессионал.

Айвон Гренье, опираясь на большой объем исследований революций и путчей в латиноамериканских странах, подчеркивает некоторые их черты, интересные и для нас [9]. Мы попытаемся выделить некоторые важные параметры:

• сложно объединить оппозиции при отсутствии четкой фигуры во власти, например, Сальвадор не имел Сомосы, как в Никарагуа, что делало задачу оппозиции сложнее;

• главными повстанцами в Латинской Америке стали представители среднего класса, молодые люди, имеющие университетское образование;

• экономические детерминированные теории революции не работают, скорее речь может идти о социоэкономических факторах;

• переход к революциям имел символическую или идеологическую природу, а не материальную, чему способствовал и успех кубинской революции;