Читаем Революция.com полностью

 власть попадает в ловушку, поставленную оппозицией;

 власть нейтрализована и бездействует.

В последнем случае поле остается за оппозицией, поскольку неадекватные действия властей не могут принести ей успеха. Формула «верхи не могут» достаточно точно отражает эту ситуацию.

Бездействие власти как реальный феномен цветных революций может иметь несколько причин:

• власть осуществляет передачу власти другим политическим игрокам не совсем конституционным путем, например, именно так ряд аналитиков интерпретировал события в Грузии и Киргизии;

• власть путем революционных действий уничтожает политических противников, например, и такая интерпретация украинских событий существовала в аналитической среде Киева, поскольку другого объяснения выдвижения неизбираемого из-за двух судимостей Виктора Януковича трудно найти;

• на власть оказывают действие процессы нейтрализации ее, проводимые другими участниками политического процесса (внутренними и внешними).

Не следует забывать и о том, что мы бы обозначили как «усталость власти». Это определенная организационная неадекватность, которая в результате ведет к затруднениям с принятием решений. Наиболее типичными проявлениями такой усталости людей и идей являются такие факторы. С ними знаком каждый, кто работал в органах государственного управления:

• долгий путь согласования перед принятием конкретного решения;

• определенная ориентация на непринятие решения вообще;

• скрытие негативной информации;

• межведомственная борьба;

• нежелание принимать ответственность на себя.

Все эти факторы в принципе затрудняют принятие адекватных решений, в результате затягивается процесс не только выработки, но и претворения в жизнь любого решения.

Ситуация социального протеста еще более усложняет процессы принятия решений. Власть втягивается в такие типы ситуаций, в которых она не может работать, одним из вариантом которых являются ненасильственные методы протеста Джина Шарпа, в основе которых лежит борьба с послушанием: «Правитель не может править, если люди его не слушаются. Именно на этом строятся стратегии ненасильственного протеста» [9. – С. 19]. Тем самым программируется массовое отклонение от нормы. Именно массовость, как нам представляется, становится главным оружием ненасильственных форм протеста, поскольку тем самым в подобные действия начинает вовлекаться все большее число людей.

Эта методология требует сознательной работы против pillars of support – столпов поддержки власти, среди которых выделяются следующие [9. – С. 4–6]:

• власти, против которых работает потеря легитимности режимом;

• человеческие ресурсы, для работы против власти необходима поддержка большинства;

• умения и знания: именно умения и знания людей позволяют правительствам функционировать, без них происходит коллапс правительства;

• нематериальные факторы, это религия, отношения к послушанию, культурные нормы, которые влияют на взаимоотношения правителя и народа;

• материальные ресурсы, контроль над экономикой, ресурсами, коммуникацией, транспортом задает способность власти управлять;

• санкции, являющиеся инструментарием любого правительства.

Все это точки, позволяющие удерживать контроль за ситуацией.

Но одновременно имеет место постепенное нарушение степени контроля, которое создает экономические, политические, социальные возможности для перехода от моноконтроля к параллельному контролю, а затем и контролю другой стороной (см. рис. 5).

Рис. 5. Переход от моноконтроля к контролю другой стороной

Характерным для постсоветского пространства является элитное противостояние, ведущее к замене одной команды элиты на другую. Идет определенного рода процесс «самопоедания» элиты. Это видно везде: от Киргизии, где Аскар Акаев лишился своей должности путем погромов магазинов, до Литвы, где произошел парламентский процесс импичмента Роландаса Паксаса. То есть вариантами элитной смены становятся:

• импичмент;

• коллективные протесты и революции;

• выборы.

Элитное противостояние набирает свои обороты по мере развития постсоветского общества по ряду причин, среди которых наиболее важными нам представляются следующие:

• суженные возможности для роста, когда даже частный бизнес видит свое будущее в той или иной сцепке с властью;

• естественная смена поколения в ситуации, когда все места оказываются занятыми;

• расширение политических возможностей для реализации оппозиционного поведения, чего не было в советское время;

• понижение уровня «игры», под чем мы понимаем исчезновение прошлой системы долгого карьерного роста;

• относительное ослабление власти сравнительно с возросшей сложностью социальных процессов, как следствие, власть начинает отставать от них.