• этап третий – гиперболизация виртуальных объектов;

• этап четвертый – борьба с негативными виртуальными объектами;

• этап пятый – борьба с носителями негативных виртуальных объектов.

В украинской ситуации возникла даже проблема люстрации как продолжение пятого этапа уже за пределами собственно выборов. Все это связано также с тем, что эффективные виртуальные объекты должны носить явные приметы реальности, иметь четкие отсылки на реальность. Это всегда объекты двойной природы, характерные следы которых тянутся как в области виртуальности, так и в области реальности. Даже Дед Мороз не остается в чисто виртуальном пространстве, а в определенной точке времени и пространства встречается в пространстве реальности, причем с конкретными внешними (борода, красный нос, кафтан) и поведенческими характеристиками (приносит подарки). Такой виртуальный объект, как Дед Мороз, жестко привязан к точке времени и пространства, когда его появление в реальном пространстве разрешено. Революция и выборы являются также такими разрешающими контекстами для появления виртуальности в реальности.

Глеб Павловский, умудренный опытом проигрыша российских политтехнологов на Украине, заявил следующее: «Само понятие «революция» в наших странах приобрело несколько карнавальный характер. То есть революция – это просто обостренная форма выборов. Я называю ее переходом от просто выборов к тотальным выборам, то есть к выборам, по поводу которых разыгрывается гигантское общенациональное кризисное шоу. Управляемое обычно. Я думаю, что никто же не может помешать, допустим, тому, что приедет в какую-нибудь столицу, где проходят выборы, не один цирк, а два сразу. И каждый из них будет устраивать свое шоу. Как раз проблема господина Януковича была в том, что он не был готов со своей собственной постановкой. Но я думаю, что это дело наживное, и сейчас все извлекают уроки» [11]. То есть речь вновь идет о как бы параллельной виртуальной составляющей, которая стала обязательным компонентом реальности.

Оценка и прогноз…

Мы видим виртуальные контексты вовлечения в ситуацию, где число действующих лиц становится больше числа наблюдателей, активных становится больше, чем пассивных. Это пик. После него должно наступать уменьшение уровня виртуальной активности. Созданная в виртуальном пространстве сцепка власти и населения начинает подвергаться давлению реальности.

Юрий Пахомов вообще жестко выделяет обязательность этапа «разочарования»: «Горбачев начинал с такой же оранжевой революции. Вся страна была от него в восторге и носила на руках. Вокруг него собирались огромные толпы, все воодушевлялись и верили, что жизнь будет идеальной: прошлое отойдет в небытие и начнется совершенно новая жизнь! Но через короткое время мы увидели его уже сброшенным и опозоренным. Имеется в виду, внутри страны. Ельцин начинал с того, что вся Россия вышла на свои «майданы» с лозунгами «Ельцин – наш первый российский президент!». Однако спустя четыре года недавно возвеличенный президент уже расстреливал Белый дом, где находился парламент его соратников, принявших по нему импичмент» [12]. То есть период виртуальной близости постепенно заменяется на период виртуальной (и не только) войны.

Сам процесс порождения такого разочарования Александр Ослон рисует следующим образом: «Может возникнуть положительная обратная связь, разрушающая прошлый образ. Эта схема действует так: есть некоторые ворота для восприятия, и если они приоткрыты, то впускают в себя негативные и пессимистические интерпретации, а за счет этого ворота открываются еще шире, туда может войти еще больше негативных интерпретаций. В итоге может возникнуть некоторая критическая масса негатива, когда у человека происходит инверсия оценок происходящего, то есть наступает то, что в просторечии называется разочарованием. Я тебя полюбил – а нынче разлюбил. Оптимизм сменяется пессимизмом. Именно в период такого переходного процесса манипулятивные технологии особенно эффективны. Когда ворота закрыты – тефлон, от него все отскакивает. Когда ворота постепенно приоткрываются – наступает время ментальных перемен» [13].

«Перегретая», «доведенная до кипения» виртуальная реальность вступает в соприкосновение с «холодом» подлинной реальности. Есть, вероятно, оптимальные соотношения «температур» этих двух миров. Расхождение всегда плохо. Но виртуальность должна быть разогрета для проведения смены социального мира, в противном случае он будет законсервирован, что не допустит никаких изменений.

Человечество всегда пользовалось определенными обрядами для маркировки социальных изменений, например обряд инициации. То есть виртуальность проходила определенный процесс для того, чтобы разрешить смену реальности. Причем это происходит даже в случае желаемых изменений. В революции присутствуют как сторонники, так и противники. Поэтому виртуальность должна стать такой, чтобы блокировать действия противников.