Читаем Ревизор Империи полностью

— Дорогой Виктор Сергеевич, вы и представить себе не можете, сколько в первый год после пропажи Вас по этой фотографии притащили людей в полицию, и сколько потом еще пять лет являлось самозванцев и просто умалишенных. Другое дело, что Прунс видел вас в молодости, потому что появились вы именно здесь в Бежице. Но его уничтожили.

— А часы? Вы же знали, что мой двойник из СССР?

— Там не было СССР. Ваш двойник — это РУС. Российская Уния Советов. Объединение национальных республик советов, имеющих единого президента и параллельные государственные структуры. Это дает шестнадцать голосов на Форуме Наций. Примерно так как-то. Герб — серп и молот на пятиконечной звезде, в венке колосьев и шестерни.

— Наверное, красиво… Но разве я не могу оказаться внедренным дезинформатором?

— Знаете, почему вы отказались от Швейцарии? Вы прибыли из страны, где население слишком хорошо знает цену крови, которой оплачивается недостаток еды и патронов. Штатские люди в Европе или в России так, как вы, не рассуждают. Пока не рассуждают.

— У нас уже не все так рассуждают.

Веристов поднял с пола стул, смахнул с него мусор и присел, пристально глядя на Виктора.

— Надо было забрать и фляжку, — усмехнулся он, — так быстрее ждать. Кстати, а почему вы не спросите, что будет дальше? Похоже, что ваша собственная судьба вас совершенно не тревожит.

— Ну, вы меня уже легендировали капитану, как своего агента, значит, скорее всего, в крепость не запрете и казачий полк для охраны не приставите, чтобы не привлекать внимания. За город ликвидировать вы тоже вряд ли повезете — это проще было сделать здесь. Трупом больше, трупом меньше… А поскольку тайная полиция работает в Бежице как подполье с партизанской базой в лесу — скорее всего, повезете на конспиративную квартиру.

— Конспиративную квартиру? — хмыкнул Веристов. — Интересное сравнение. Да, сейчас вас отвезут на квартиру с прислугой в доме на Елецкой. Квартиру снимает для своих целей один наш знакомый, который иногда кое о чем просит нас, а мы иногда просим его. За квартирой будет внешнее наблюдение, для вашего же спокойствия. Несколько дней в столице будут решать, что с вами делать, тем более, что надо разобраться со связями Айзенкопфа при дворе, чтобы подлинные сведения о вас не стали достоянием немецкой, японской, британской или французской разведок. Так что неделю можете спать спокойно.

— Ну, это вряд ли. Меня тут тревожит целая куча вещей, начиная от войны, разрухи и голода и кончая испанкой и продажей героина в аптеках. Вам, наверное, уже доложили о моем звонке из аптеки?

— Ваш предшественник не предупреждал про героин и инфлюэнцу. Война, революция, разруха, голод — об этом сведения получили.

— Двадцать лет назад это было неактуально. Героин надо как можно скорее запретить, а то получим хуже, чем у китайского императора с опиумом.

— Заметано, как говорят в РУС. Завтра проведем изъятие из аптек и у купивших. С испанкой сложнее. Ваш брат по времени сообщил об антибиотических препаратах и некоем крустозине, получаемом из плесени, к сожалению, он почти ничего о нем не знал. Двадцать лет исследований в секретных лабораториях позволили предположить, что речь идет о зеленой плесени, ученые ее называют пенициллум крустозум, и про которую еще с середины прошлого века известно, что она имеет слабые антисептические свойства — как, впрочем, многое из того, что нас окружает. А теперь вопрос к вам: есть ли там у вас этот пенициллин, или что-то похожее, и если да, то, случайно, не из пенициллум крустозум?

— Она самая. Пенициллин у нас называется.

— Да?! — лицо Веристова засияло, брови вскинулись вверх, в глазах вспыхнула искра возбуждения, и весь он чуть ли не завертелся на месте. — Виктор Сергеевич, вы же… Ну ладно… Короче, можете поздравить. Удалось, удалось выделить. Столько лет бесплодных поисков, и — удалось. Если бы не вы… не ваш собрат, ученые сто раз бы доказали, что это мартышкин труд. Правда, вырабатывать это чудо пока удается в малых количествах, эффект неоднозначный, короче, работаем на будущее. А меня тревожит вот что. Вы ничего не заметили странного, необычного до и после момента, когда сюда попали? Ну, кроме всего вот этого… — и он обвел руками пространство.

— В первый момент чуть под машину не попал.

Лицо ротмистра выразило крайний интерес.

— Вы… вы оказались прямо на рельсах?

— Почему на рельсах?

— Вы сказали — машина.

— Не понимаю… Какая машина на рельсах? — удивленно спросил Виктор.

— Как какая? — в голосе ротмистра прозвучало ничуть не меньшее удивление. — Пассажирская или товарная. Вы же на станцию попали?

— А, паровоз? Нет, я у церкви попал. Это грузовик пивоварни Буркатовского.

Из окна донесся автомобильный клаксон.

— Ну вот, это наш… — улыбнулся ротмистр. — Знаете, мы их тут по голосам узнаем. При наших дорогах авто на Орловщине редкость, вот в столице их уже можно найти на каждой улице. Так вот к чему я это: я знаю это грузовое авто, и в Бежице оно почти не появляется. В основном его можно увидеть в Брянске. Опросим хозяина и шофера.

— Полагаете, меня забросили сюда, чтобы убить?

Ротмистр вздохнул.