Прямо от Нортона Кэт отправилась по магазинам и, когда через четыре часа вернулась домой, была с ног до головы увешана картонками, свертками, пакетами. Она боялась, что Филипп, не привыкший еще в новом месте, начнет капризничать. Но когда появилась в гостиной, то застала чудесную картину: Филипп с Реттом, вымазанные шоколадным кремом, с удовольствием уплетали спагетти.

– Мы сначала ели шоколадный крем, а потом спагетти. Дедушка сказал, что моему желудку безразлично, что я съем вперед, если в конце концов я съем то и другое. – Филипп счастливо смотрел на мать. Было очевидно, что он не успел соскучиться, и они с дедом прекрасно провели время.

Ретт сказал дочери, что приезжал Бо, и что он еще раз приедет завтра в 10 утра, чтобы встретиться с ней.

– От Билла не было телеграммы? – спросила Кэт с напряжением в голосе.

Ретт покачал головой, телеграммы не было.

Кэт прогнала прочь из головы дурные мысли и пошла примерить новые вещи, которые она накупила. Еще в первый приезд она заметила, что надо срочно менять гардероб. Все, что она привезла с собой, казалось безнадежно устаревшим.

И на следующее утро Кэт встречала Бо в великолепном, кремового цвета кашемировом платье.

– Боже, ты прекрасно выглядишь, Кэтти!

– Не настолько, но спасибо. – Они обнялись, поговорили о детях. Бо успел познакомиться с Филиппом и был от него в восторге, а потом приступили к работе.

ГЛАВА 70

После репетиции, когда Кэт вышла из театра, ее окликнул знакомый голос, от звука которого она как будто застыла на месте, а потом резко повернулась и увидела недалеко от парадного входа красивый автомобиль, в котором сидела женщина в шляпе под темной вуалью. Даже если бы она не окликнула ее, Кэт все равно узнала бы мать по горделивой посадке головы, по всем тем неуловимым деталям, которые отличали Скарлетт от всех других.

Кэт подбежала к машине, Скарлетт открыла дверцу, и они бросились друг другу в объятия.

– Ты здесь, мама! Что же ты не сообщила мне об этом раньше? – Кэт прижималась к матери, вдыхая аромат ее духов, радуясь их встрече.

Скарлетт откинула вуаль с лица и поцеловала дочь.

– Я приехала только сегодня утром, Кэтти. Узнала, что вы с Филиппом здесь и сразу примчалась.

– Ты видела Филиппа? Он сегодня у Бо.

– Ну, конечно. Бо и сообщил мне о твоем успехе. Я очень рада за тебя, Кэтти. Давай куда-нибудь зайдем посидим.

Они выбрали небольшой уютный ресторанчик неподалеку от театра и расположились за маленьким столиком подальше от входа. Он был отделен от остального зала небольшой перегородкой и как нельзя больше устраивал их. Здесь можно было поговорить без помех.

Скарлетт выглядела довольной. Встречи с Филиппом всегда доставляли ей огромное удовольствие. Она не стала говорить Кэт, что Бо с Джейн специально пригласили Филиппа именно на этот день, чтобы Скарлетт могла повидаться с ним сразу же по приезде. Она боялась, что Ретт не отпустит внука, если узнает, что она приехала, и старалась делать это без большой огласки.

– Ты знаешь, Кэт. Дети так привязались друг к другу, что не захотели даже на время расставаться, и сейчас их пришлось вместе уложить спать. – Скарлетт ласково заглядывала в глаза дочери, она хотела чтобы Филипп подольше побыл в доме Бо, чтобы ей можно было встречаться с ним беспрепятственно. Кэт стало даже жалко мать. Она не видела причин, которые бы мешали Скарлетт встречаться с внуком. Очевидно мать решила, что отец будет недоволен. Но эти вопросы она способна решить сама.

– Ты, пожалуйста, не волнуйся, мама. Я буду только рада, если Филипп подружится с детьми Бо. А ты можешь видеться с ним, сколько пожелаешь.

Лицо Скарлетт вспыхнуло от радости, потом на нем отразилось смущение, от того, что Кэт разгадала ее хитрости, и она рассмеялась.

– Никогда не думала, что буду таять от восторга, когда этот маленький проказник позволит поцеловать себя. Наверное, становлюсь старой и сентиментальной.

Но я благодарна тебе, Кэтти, что ты не лишаешь меня хотя бы этого счастья.

Они еще посидели вдвоем, радуясь, что снова вместе и могут спокойно говорить друг с другом и не только, как мать с дочерью, но и как близкие подруги, у которых есть о чем поговорить. Кэт рассказала матери о своих семейных неурядицах в связи со своей работой. Она знала, что мать поймет ее лучше, чем кто бы то ни был. Даже лучше, чем отец или Анна. Здесь было совсем другое. Кэт не думала, отчего это происходит, но чувствовала, что рассказывая матери о Билле, о своем выборе, она говорит ей о таких подробностях, которыми не могла бы поделиться ни с кем. Она чувствовала огромное облегчение, что может выговориться.

Скарлетт молча слушала дочь, вставляя отдельные замечания, кивала головой, соглашаясь. Она тоже сейчас ощущала особую близость с дочерью какой, пожалуй, у них никогда не было, и боялась спугнуть установившееся между ними доверие. Она устала от одиночества, от бесконечных мыслей о Ретте, о дочери, о себе. Доверие Кэт придавало ей силы, возвращало надежду, что, может быть, еще не все потеряно.