– Думаю, что на этот раз ты меня не поймешь. Я и сама себя иногда не понимаю, – засмеялась она. – Но, мне кажется, что я буду чувствовать себя спокойнее, если все сама доведу до конца. Сама займусь продажей дома, мало того, все, что есть в доме будет выставлено на аукционе, и я там буду присутствовать.

Бо смотрел на нее в полном замешательстве.

– И ты что же, будешь там открыто?

– Да, абсолютно открыто, безо всяких вуалей и прочей таинственности. А потом сразу же после этого уеду в Тару. Не волнуйся, со мной все будет хорошо. Да, кстати, я получила письмо от Уэйда. Может быть, они с Салли поженятся через год-два. У них такие трогательные отношения, а Салли будет прекрасной хозяйкой нашей Тары.

– Прекрасно. Боюсь, что я так и не увижу их у себя, придется ехать самому, как только малыши подрастут.

– Это было бы прекрасно. Фредди постоянно о тебе спрашивает. Он мечтает о Гарварде. Спит и видит, когда начнет там учиться.

Бо растроганно улыбнулся, вспоминая медвежонка Фредди.

– Он у нас как раз по этой части. Отправим его в Гарвард, пусть там учится за нас двоих. – Они весело рассмеялись, и Бо спросил, не прерывая веселья: – Так когда же аукцион, тетя?

– Ты хочешь там купить что-нибудь. Так забирай сразу отсюда, что тебе нравится. Мы с тобой обойдемся без аукциона, – предложила ему Скарлетт, продолжая смеяться.

– Да, нет, я не к тому. Если уж ты так решительно настроена, я тоже приду, чтобы быть рядом. Хотя, говорю тебе откровенно, не понимаю твоей страсти к самоистязанию.

ГЛАВА 62

На следующее утро Скарлетт вскочила с постели, услышав звон колокольчика у входной двери. Это оказалась женщина-агент по продаже имущества.

– Слава Богу… Хорошая новость, – она говорила с явным раздражением, очевидно ей тоже надоело водить в этот дом толпы несостоявшихся покупателей.

Весть, действительно, была хорошей. Особенно для Скарлетт: дом наконец был продан, причем его перехватила у Наоми Либсон другая покупательница из Техаса, которая предложила за него очень приличную сумму. Скарлетт должна была радоваться, а она растерялась и неожиданно для себя почувствовала, что ненавидит эту женщину из Техаса.

– Когда я должна выехать отсюда?

– Давайте установим срок в две недели. Думаю, что нам обеим этого будет достаточно.

Когда договоренность была достигнута, Скарлетт вернулась в спальню и сидела какое-то время в глубокой тишине, оглядываясь вокруг, как бы не понимая, где находится.

В день аукциона Скарлетт проснулась рано с первым лучом солнца, проникшим в комнату. Скарлетт даже не затрудняла себя, чтобы закрыть занавески на окнах. Все эти дни она просыпалась рано и сидела на ковре, скрестив ноги, с чашкой кофе в руках.

Но в это утро Скарлетт была слишком возбуждена и без кофе: босоногая, в ночной рубашке, она кошачьей походкой еще раз обошла дом. Стоило ей закрыть глаза, как она слышала голоса Ретта и Кэтти, утреннюю суету слуг. Но открывая их, Скарлетт возвращалась в реальность и видела опустевший дом, с холодным паркетным полом. Скарлетт поспешила назад в свою комнату и долго рылась в вещах, выбирая, что бы ей надеть, подобающее случаю. Она должна была пойти гордо, с высоко поднятой головой. Это требовало и соответствующего наряда. Как будто ничего не изменилось в ее жизни, и она по-прежнему, блистательная, независимая Скарлетт О'Хара, которую не сломят никакие жизненные невзгоды. Наконец, Скарлетт выбрала черное бархатное платье, с подчеркнутой талией и длинной узкой юбкой. Никаких оголенных плеч, высокий воротник закрывает шею. Сверху можно надеть меховую накидку. И черные же туфельки на высоком каблуке.

Скарлетт последний раз искупалась в отделанной голубым мрамором ванной с пеной фантастического запаха гардений и роз. После ванной она расчесывала волосы до тех пор, пока они не засияли цветом черного базальта, наложила косметику и, не торопясь, оделась. Глядя на свое отражение в зеркале, Скарлетт осталась довольна увиденным. Пусть теперь показывают на нее пальцем и шепчутся о том, что вот эта не молодая уже женщина соблазнила юнца и разом потеряла все, что имела.

Зал аукциона был заполнен людьми: дилерами, коллекционерами, зеваками, покупателями. Все замолкли, только Скарлетт вошла в зал. Два человека вскочили, чтобы посмотреть на нее поближе, но она даже не обратила на это внимание. Скарлетт с достоинством прошла к первому ряду, сбросила на спинку стула меховую накидку. Глаза Скарлетт не улыбались, она не узнавала никого из тех, кто пытался завладеть ее вниманием.

Миссис Батлер представляла собой удивительное зрелище: в черном наряде с копной черных же блестящих волос. Из украшений на ней была только длинная цепь крупного, превосходного жемчуга, подаренная когда-то Реттом, в ушах – подходящие жемчугу серьги, а на пальце – кольцо из оникса и жемчуга. Единственное, что Скарлетт не распродала за последний год, были ювелирные украшения. Бо убедил Скарлетт, что драгоценности еще могут ей пригодиться, и потом они должны быть с ней, как память о счастливом прошлом. Бо был, как всегда, прав.