Анна Патерсон подошла к двери, широко улыбаясь, и Кэт увидела ее с перехваченными на затылке волосами, в обычной на пуговицы застегнутой рубашке, в зеленом с мысообразным вырезом джемпере, босоногую в обычной юбке. В соответствующем костюме вышел и Дэн. Даже Билл казался одетым чересчур изысканно, хотя он пришел прямо с работы. У Кэт же не было никакого оправдания. Она пожимала Патерсонам руки и была в страшном смущении, но они помогли девушке быстро освоиться и почувствовать себя просто. Дэн оказался высоким, красивым мужчиной, с песчаного цвета вихрами, вечно удивленным взглядом и длинными ногами, кажущимися бесконечными. Анна была маленькая, темноволосая и хорошенькая. Анна тоже казалась худой, как Кэт, за исключением того, что у нее был большой, выдающийся вперед живот. Немного погодя, заметив взгляд Кэт, упавший на этот выступ фигуры, Анна усмехнулась.

– Я знаю, это так уродливо. Ненавижу этот период, все думают, что ты просто толстая. – Анна бережно погладила свой живот и объяснила: – Номер два готовится на выход. Первый уже спит наверху.

– Она уже спит? – вступил в разговор Билл. Мужчины на какое-то время выходили и сейчас, вернувшись, подключились к их разговору. – Я надеялся, что мы увидим ее. – Билл с большой теплотой смотрел на женщин, и на мгновение Кэт почувствовала странный толчок в душе. Может быть, этот мужчина, который так нежно относится к детям, предназначается ей. Ведь недаром они встретились.

– Когда должен родиться ребенок? – мягко спросила Кэт Анну.

– Через несколько месяцев.

– Вы все еще работаете? – Но Анна только засмеялась в ответ.

– Боюсь, что это уже в прошлом. – Все трое улыбнулись, Кэт почувствовала некоторое облегчение. Билл, вероятно, прав. Все вокруг казались такими нормальными, обычными. И Кэт была сейчас одной из них.

– Сколько первому?

– 19 месяцев. – Кэт кивнула, и Анна улыбнулась. – А у вас есть дети? – Но собеседница только покачала головой.

Они пили красное вино и ели отбивные, приготовленные Дэном к ужину.

Кэт чувствовала себя совершенно угнетенной после этого визита. Она поняла, что ей нужно пройти слишком большой путь, чтобы стать одной из них. Стоит только посмотреть на них. Анне было 25, мужчинам по 26. У них респектабельная карьера, у одного – в медицине, у другого – в юриспруденции. У Бэна и Анны свой дом в пригороде, они ждали второго ребенка. Позже, когда Билл провожал Кэт домой, она рассказала ему о своих впечатлениях, вызванных визитом к Патерсонам.

– Не рассказывайте им ничего. Никто не должен знать о вас больше, чем вы захотите рассказать. В этом будет состоять прелесть начала новой жизни.

И неожиданно Кэт ощутила, как много значит для нее то, что говорит и думает этот человек.

ГЛАВА 58

Наконец Ретт получил письмо от Кэтти из Сан-Франциско. Она писала, что решила там остаться и попытается стать нормальным человеком, одним из тех, с кем теперь общается. Сама того не желая, Кэт задела больную струну в душе Ретта, и она теперь тоскливо зазвенела. Тяжело, когда на склоне лет ты узнаешь от родной дочери, что она вынуждена искать нормальных людей и нормальную жизнь на стороне от дома.

Наверное, Кэт права, хотя что она знает о жизни. Ведь жизнь по своей сути жестокая вещь. Каждый в ней ищет свои выгоды, отстаивает свои интересы. И от этого никуда не денешься. Ретт всегда понимал это и ни от кого не скрывал, что понимает. Одни люди называли его циником, другие – хищником. Он и об этом знал, но особо не расстраивался. Во всяком случае, никто не мог сказать, что он портил жизнь другим. Тем, к кому испытывал симпатию, он помогал и готов был отдать все, что у него есть. Ну а те, кто был ему неприятен… впрочем, он с ними просто не знался.

Но что значит «нормальные люди», о каких пишет Кэт? Он повидал много разных людей, но не взялся бы определить, кто из них нормальный, а кто нет. Ретт не сомневался, что Кэтти заблуждается: одной из многих она уже никогда не станет, слишком яркая и незаурядная натура. И она скоро поймет это. Очевидно, что ей просто не хватает обычного человеческого тепла. У каждого человека должно быть какое-то убежище, где он чувствует себя легко и спокойно. Семья, например. Ретт скривился, когда подумал о своей семье: почему-то у них со Скарлетт ничего с этим не получается. Они уже много раз теряли и находили друг друга. И уже должны были научиться дорожить тем, что имеют. О себе Ретт мог сказать определенно, что научился. А Скарлетт… нет, хватит о ней. А Кэтти, интересно, как же она собирается стать нормальным человеком? – Кэт не писала Ретту, что нашла работу в художественной галерее на Юнион Стрит. Работа ей не особенно нравилась, да и платили за нее всего-ничего, хотя занимала она почти все время. Кэт приходилось работать с 10 часов утра и до 6 вечера.

Она должна была весь день сидеть за столом, улыбаясь посетителям, и это настолько изнуряло ее, что она уходила с работы совершенно обессилевшей, хотя иногда даже не могла вспомнить, чем занималась весь день.

Ретт отложил письмо. Надо поехать навестить девочку…