Читаем Ретт Батлер полностью

Скарлетт улыбнулась, глядя на свое отражение в зеркале, любуясь платьем, которое удивительно шло ей. Она поправила складки на юбке. Плечи и руки оставались полностью обнаженными, только шея была охвачена тканью, застегнутой сзади на крючки. Платье напоминало паутину, готовую слететь от первого дуновения, но такой опасности не существовало, все было продумано до мельчайшей подробности. Проверив еще раз бриллиантовые серьги и осмотрев тщательно прическу, Скарлетт бросила последний взгляд в зеркало и осталась довольна.

Неплохо для дамы моих лет, – прошептала она и усмехнулась.

– Совсем неплохо, моя любимая, – Скарлетт с удивлением повернулась. Она не заметила, что муж уже давно наблюдал за ней из дверного проема.

– Лазутчик, подсматривал. Я не видела, как ты вошел.

– У меня не было намерений подглядывать. Просто хотел видеть, как ты выглядишь. А выглядишь ты…, – Ретт оценивающе улыбнулся, нагнулся, чтобы поцеловать губы жены,—…. неотразимо. Он сделал шаг назад, еще раз посмотрел на Скарлетт. Она казалась ему еще прекрасней, чем раньше, в молодые годы. Ретт, довольный, улыбнулся.

– Это тебе, дорогая. Ко всем твоим прелестям…, – глядя на жену, он вынул из кармана и передал ей коробочку из темно-синего бархата. Таких коробочек Ретт уже много подарил Скарлетт со дня их женитьбы и особенно в этот год. Он осыпал жену подарками, баловал ее с первого же дня ее возвращения из Тары.

– Ах Ретт! – Скарлетт смотрела, как Ретт протягивает ей очередной подарок в бархатной коробочке. – Что еще можешь ты подарить мне? Уже так много подарено.

– Глупости! Открой, – когда Скарлетт открыла коробку, Ретт улыбнулся ее радостному возгласу.

– Ретт! Не может быть.

– Почему не может?

– Это было восхитительное колье с жемчугом и бриллиантами, которое Скарлетт увидела однажды на Вэн Клифф и не могла не залюбоваться им. Она тогда в шутку сказала Ретту, что такие дорогие и удивительно прекрасные вещи дарят только любимым женщинам, причем, очень элегантным. Эта теория жены удивила Ретта, и он привел ей массу примеров элегантных женщин света, которых он знал, и которые имели колье из сапфиров, бриллиантов, рубинов, но она продолжала настаивать, что женщина, обладающая по-настоящему хорошим вкусом, предпочитает колье из жемчуга. Ретт принял к сведению замечание Скарлетт. И как все, что говорила ему жена, не забыл. Ретт с нетерпением ожидал ее день рождения, чтобы подарить ей колье из жемчуга. То, которое Ретт выбрал, было украшено еще и бриллиантами, висящими красивыми, овальными каплями. Когда Скарлетт примеряла на себя украшение, вместо удовольствия от обладания красивой вещью Ретт увидел в ее глазах боль и растерянность, она неожиданно прижалась к мужу, обняла его и положила голову на грудь.

– Все хорошо, дорогая… Мы вместе, и ты моя самая любимая. – Ретт коснулся ее лица и поцеловал.

Но тревога и растерянность в глазах Скарлетт не исчезли.

– Никогда не оставляй меня, Ретт… никогда… я не вынесу этого. – И причина ее просьбы была не в бриллиантах и жемчуге, подаренных Реттом, а в том, что он всегда все понимал, всегда все знал, всегда был рядом. Скарлетт знала, что всегда может положиться на мужа, рассчитывать на него. Ужасающей, сводящей с ума была мысль о том, что его в один прекрасный день не будет с ней. Эта мысль была невыносима. А что, если в один прекрасный день он разлюбит ее? Или оставит беспомощной и одинокой, как это случалось уже в их жизни не однажды?.. Глядя на Скарлетт, Ретт понял причину боли, возникшей в ее глазах.

– Я всегда буду с тобой, любимая. Я никогда не оставлю тебя. Никогда.

Затем они спустились вниз, Ретт крепко обнимал жену за плечи. Через несколько мгновений прозвенел звонок входной двери, пришли первые гости. Гостям помогал бармен, два дополнительно нанятых на этот вечер дворецких и несколько слуг. Сегодня Скарлетт не делала абсолютно ничего. Все организовывал сам Ретт, и Скарлетт оставалось только отдыхать и веселиться.

Она стояла в ослепительном царственном блеске рядом с Реттом, держа в руке бокал шампанского, оглядывая свои владения, где она была женщиной, влюбленной, женой.

В театре уже царила суета, повсюду сновали люди, начали подъезжать звезды. Кэт заметила Бэна, который шел вдоль задней сцены, одетый в серые брюки и черный глухой свитер.

– А, Кэтти! – он был единственным из труппы, упорно называющий ее уменьшительным именем.

– Привет, Бэн. Как дела?

– Полное безумство. Они хотят еще что-то изменить, – пьеса была новой и ожидали новых изменений в ней, написанных в последнюю минуту, хотя нельзя было сказать, что Бэн так уж сильно был возмущен этим.

– Я хотел позвать тебя после пообедать, но не смог найти.

Кэт непринужденно улыбнулась.

– Я принесла из дома бутерброды.

– Мама приготовила? – Кэтти рассмеялась, но она не могла сказать, что бутерброды – дело рук не мамы, а кухарки.

– Тогда приходи ко мне пить кофе немного позже.