Читаем Рецепт предательства полностью

Что там говорила Светка? Делали ли мы из меня мальчика? Сейчас, пожалуй, это было бы в самый раз. Если бы моя подруга была волшебницей и ненадолго могла превратить меня в настоящего Женю… Но, увы, в ее распоряжении только грим. А грим здесь не поможет, даже учитывая Светкины гениальные способности.

Я потратила еще с полчаса, чтобы сориентировать Женю в правильном направлении и внушить ему, в каком ключе он должен беседовать с товарищами, и добилась того, что он вроде бы что-то даже наконец уловил. Но все равно, это было, конечно, не то, как если бы я могла побеседовать сама.

«Но хоть что-то выяснит же он, – успокаивала я себя по пути домой. – Хоть ориентировочно».

Когда я в очередной раз за этот длинный день поднялась к себе в квартиру, был уже поздний вечер, и я чувствовала себя уставшей.

Укладываясь спать, я размышляла о том, что может дать мне полученная за последнее время информация, и видела, что, даже если предпринятые мною действия помогут выйти на исполнителя, подобраться к самому Мазурицкому шансов у меня так же мало, как и в начале расследования.

То, что Мазурицкий мог самолично появиться в лаборатории – из области фантастики. Неизвестно даже, был ли там исполнитель… И даже если был, даже если я припру его к стене, выдать босса он, скорее всего, побоится. Преступление слишком своеобразное, как именно обстояло дело, знает только тот, кто сделал его, и раздобыть какие-то реальные доказательства в данном случае практически нереально. А без них…

Нет, хватит. Так я до утра не усну. Теряться в догадках – занятие утомительное и бесперспективное. Завтра у меня будут факты, завтра и буду над ними размышлять. А на сегодняшний день в сухом остатке только Сеня. Лишь этот рычаг пока еще я не использовала. Но если до него дойдет очередь, значит, дело совсем дрянь.

А как хорошо начиналось! Работы на полдня…

«Вот тебе и полдня», – уже совсем засыпая, невесело думала я.

Следующий день со всем основанием можно было назвать днем разочарований.

Утром я позвонила Тамаре, намереваясь встретиться с ней, расспросить, кто такой Витя и почему его неудовольствие могло оказать такое глобальное влияние на бизнес Всеславиных. Ну и заодно узнать на всякий случай адрес и телефон Лени, да и вообще навести более подробные справки о единственном, возможно, друге семьи, так несправедливо обойденном вниманием. Интересно, что он думает о кончине Всеславина? Верит ли в криминальный подтекст?

В общем, я чувствовала необходимость пообщаться со своей заказчицей и в качестве дополнительного мотива для встречи даже готова была представить отчет о проделанной работе, хотя, может быть, краткий и не слишком исчерпывающий, но вполне реальный и дающий представление о ходе дела.

Учитывая, что за все время расследования я еще ни разу толком не отчитывалась перед клиентом, я думала, что изнывающая от информационного голода Тамара подпрыгнет от радости до потолка и закричит, чтобы я мчалась к ней сию минуту.

Ничего подобного!

Расслабленный голос в телефонной трубке невнятно бормотал что-то о мигрени и плохом самочувствии после похорон, недвусмысленно давая понять, что для деловых встреч время сейчас неподходящее.

«Нормально, – думала я, недоуменно уставившись в стену и слушая короткие гудки. – То есть нам, собственно, и не особенно-то интересно… А кто это еще совсем недавно лез на стену и в истерике кричал: «Убили!»? Что за народ эти бабы… Никогда не знаешь, что они в следующий момент выкинут. То ли дело я. Всегда все четко, продуманно, спланировано и организовано. Всегда логично и последовательно. Никаких левых вывихов…»

Я мысленно нахваливала себя, стараясь прийти в оптимистичное расположение духа, но все-таки чувствовала немалую досаду.

Как будто это мне надо! Она деньги-то зачем отдала? Чтобы как-нибудь невзначай что-нибудь лишнее не узнать?

По вине Тамары выпадало звено из уже построенной мною мысленно логической цепочки, и я пребывала в рассеянности и недоумении, не понимая, что должна сейчас делать. Начинать разговор с Женей имело смысл только в конце дня, да и то еще неизвестно, будет ли у этого толк. А побеседовать, как планировала, с загадочным Леонидом и поразмышлять о роли во всем этом не менее загадочного Вити я не могла благодаря плохому самочувствию Тамары.

«И что это за мигрень у нее такая там, – раздраженно думала я, размалывая кофейные зерна. – Не иначе Эдик перестарался. Или наоборот… Недолюбили девушку, вот и грустит теперь, ни о чем думать не может… Черт бы ее побрал!»

Пожалуй, такого бесперспективного дела у меня еще не было. За что ни возьмусь, все, как трухлявая колода, рассыпается прямо в руках.

Попробовать, что ли, ежедневник почитать? Может, хоть он на что-то позитивное наведет…

Я взяла пухлую книжечку Всеславина и очень быстро убедилась, что можно было ее и не брать. Напрасно переживала я, что не находится времени заглянуть в нее.