Читаем Рецепт предательства полностью

– Нет, нет! Ничего. Ничего особенного. Просто…

– Лира, да говорите же наконец! Что случилось?

– О! Нет… вы не подумайте… сейчас многие… знаете как… живут. И с мужчиной и… не только. Знаете как… это даже как-то так называется… по-научному…

О черт! Посреди невнятного бормотания смущенной девушки до меня начало доходить, что интерес гостеприимной Аллы вызвали не столько мои предполагаемые деньги, сколько непосредственно сама моя великолепная персона.

«Нет, так мы не договаривались! – мысленно возмущалась я, слушая, как продолжает лепетать что-то юная Лира. – Кости пророчили мне интерес противоположного пола, а вовсе не того же самого. Я не согласна…»

А из глубины зала уже приближалась к нам гостеприимная хозяйка.

– Ну что, Анжелочка, перекусим? – весело проговорила она, по-видимому, уже решив все свои «насущные» вопросы. – Лира, ты тоже можешь сходить куда-нибудь. В твоем распоряжении час.

Дрожащим голосом поблагодарив, Лира упорхнула, и мы остались лицом к лицу – охотник и дичь.

«Только вот кто из нас кто?» – думала я, поднимаясь следом за Аллой на второй этаж в кабинет.

Придерживаясь сугубо традиционной ориентации, я никоим образом не предполагала вступать с Аллой в контакты, более тесные, чем дружеская беседа. А с другой стороны, она, несомненно, обладала интересующей меня информацией и, так или иначе, информацию эту необходимо было заполучить.

Один на один, в кабинете, вдали от неподкупных свидетелей, мне понадобится вся дарованная природой хитрость и изворотливость, чтобы, раскрутив Аллу на откровенность, самой остаться невредимой. И я внутренне готовилась к бою.

Но гадальные кости и на сей раз не подвели. Противоположный пол, значит, противоположный. Лишь только устроились мы за небольшим журнальным столиком у окна и взгляд Аллы начал принимать плотоядный оттенок, как дверь в кабинет распахнулась и на пороге показался светловолосый Эдуард.

– Можно к вам на огонек?

– Эдя, что это такое? – сразу нахмурилась Алла. – Ты ведь сказал, что поедешь в «Экспресс».

– Планы немножко изменились. Причем, заметь, не у меня, а у тех, с кем я собирался пообедать там. Так что я ни в чем не виноват. Найдется у вас корочка хлеба для бедного, несчастного, умирающего голодной смертью художника?

– Три корочки хлеба, прямо как в сказке, – постаралась я поддержать оптимистичный тон Эдика.

– Я заказала только две порции, – настаивала неумолимая Алла.

– Ничего страшного, я закажу еще одну, – упрямо твердил Эдик. – Неужели ты выставишь меня за дверь, сестренка? Заставишь любимого брата обедать в одиночестве?

Алла заметно колебалась, но родственные чувства все же победили плотские желания. В конце концов, с Эдиком она знакома давно, а меня видит впервые в жизни…

Она позвонила в ресторан, заказала еще одну порцию и в ожидании начала трапезы мы начали беседу об искусстве.

– Ваш брат художник? – спросила я, устремив восхищенный взгляд скорее на Эдика, чем на Аллу.

– Да. Он занимается как раз тем, чем вы интересовались, – современной живописью, – сухо и неохотно ответила она.

– О! Как кстати! Наверное, вы лучше всех сумеете объяснить мне, что здесь к чему.

Рискуя вызвать недовольство Аллы и потерять ее как источник информации, я не сводила глаз с Эдика, всячески демонстрируя крайнюю степень заинтересованности. Все-таки как партнер мужчина был мне ближе. К тому же, если говорить об информации, в отношении Всеславиных навряд ли существует что-то такое, что Алла знает, а Эдик нет. Тамара – его любовница, а не ее. Если, конечно, тот эпизод у внедорожника не был обманом зрения.

– Вы интересуетесь современной живописью? – щупая меня пытливым взглядом, спросил Эдик.

– Да, пытаюсь заняться коллекционированием.

– В самом деле?! Алла, что же ты молчишь?! У нас в гостях потенциальный покупатель, а ты – ни звука. Хоть бы намекнула.

– И что бы было? – без энтузиазма спросила Алла.

– Ну как же… Я бы подготовился, выучил речь… Нужно же мне как-то продаваться. Теперь некому толкать мои шедевры за границу…

– Эдуард, это никому не интересно, – сразу забеспокоилась Алла, а мое желание поближе познакомиться с Эдиком возросло стократ.

Было совершенно ясно, что он намекал на Всеславина, и если бы со смертью последнего все было действительно так естественно, как меня со всех сторон пытаются убедить, с чего бы тогда Алле беспокоиться?

Нет, все это очень и очень интересно… На сей раз я, кажется, действительно удачно зашла.

Между тем гениальный художник многословно распространялся о течениях в современной живописи, сыпал фамилиями и о каждой находил сказать что-нибудь нелицеприятное. Из этой речи я поняла, что единственное, на что стоит обращать внимание в современном искусстве, – это его, Эдика, картины.

– Я в каждое произведение стараюсь заложить неповторимую идею, создать что-то такое, чего никто еще не создавал, – хвастался он, забыв о всякой мере. – Конечный результат – всегда плод долгих раздумий, анализа, творческих мук… Хотите посетить мою мастерскую? Вы сможете получить представление обо всем процессе от начала до конца.