Читаем Ресторан «Хиллс» полностью

«Никогда я не буду работать, O море огня и дыма!» – это не Рембо, нет? Селлерс не занимается ничем. Но постоянно чем-то занят. О нем рассказывают разные истории. Шеф-бар переполнена информацией. Исполнительный директор М. Хилл, со своей стороны, настроена по отношению к Селлерсу и его группе весьма благожелательно (дары) и утверждает, в передаче Шеф-бара, что Селлерс с друзьями, не прилагая ни малейших усилий, именно тем самым вписываются в определенную историю, в определенное направление исторического развития, создавая традицию, ставящую превыше всего инфантильную дурашливость. Да никогда Селлерс ни в какое историческое развитие не вписывался, возражает Метрдотель, скорее ровно наоборот, но исполнительный директор, в передаче Шеф-бара, настаивает, что бесконечное нанизывание Селлерсом одного нонсенса на другой активно соотносится с определенными чертами культурной истории XX века. Мэтр считает такой взгляд на вещи слишком снисходительным, его такая интерпретация не убеждает, но исполнительный директор стоит на своем. Гордясь своим делом и семейным предприятием, она желала бы, чтобы в этом семейном предприятии, ресторане «Хиллс», прослеживались следы культурной истории, что, строго говоря, уже наблюдается в форме всех этих слоев наклеек и картин, но для исполнительного директора этого недостаточно. Она предпочла бы, чтобы история культуры продолжала разыгрываться, не просто «продолжалась», или «развивалась», но повторялась бы до бесконечности, и чтобы все, что еще не было осмеяно, вышучено и переосмыслено в первом раунде, начиная с 1914 года и далее, могло в том же духе подвергаться осмеянию и перевиранию снова и снова. Процесс великого осмеяния, начатый в самом начале XX века, в период расцвета «Хиллс», так и не завершился, говорит исполнительный директор М. Хилл, в передаче Шеф-бара, он не завершится никогда, и требуется погрузиться в глубину времен, чтобы начатые и незавершенные фигуры, эти осмеяния, которые только и являются действительно ценными фигурами, говорит она, можно было свести воедино, и повторить, и разыгрывать вновь и вновь. Такие фигуры обречены вечно оставаться неверно понятыми, и тем самым обречены повторяться, чтобы навеки сохранять такое неверное понимание, поскольку неверно понятые вещи часто более эффективны здесь и сейчас, нежели как часть истории. «Хиллс» – одна из немногих площадок, где для подобного есть место. Так помпезно излагает свое мнение исполнительный директор. Селлерс и склочен, и неуживчив, этого у него не отнять, но само по себе это не делает его престолонаследником дада, полагает Мэтр. Подспудное несогласованное брожение в компании Селлерса, Рэймонда и Братланна не прекращается ни на мгновение, но оттуда до Пантеона им как до неба, раздраженно настаивает Метрдотель. Тот пляж, который якобы должен прятаться под булыжниками мостовой (аллюзия к студенческим волнениям 1968 года), Селлерс с коллегами обнаруживают на дне бутылки, считает исполнительный директор, но чтобы набраться и вести себя по-свински, особых дарований не требуется, возражает Мэтр, нет, совсем наоборот. Ядовитые нападки, которыми Селлерс и его подпевалы жалят всех вокруг, чуть жидковаты, чуть говнисты. Если следовать логике Метрдотеля в передаче Шеф-бара, то дружки Селлерса сумели разобраться единственно в классическом вопросе, стоит ли получать максимум удовольствий и развлечений от текущего момента, сегодняшнего дня, жизни как таковой, или же дать выход своим желаниям только после революции, а пока попридержать их. Поскольку революцией не пахнет, Селлерс, Братланн и Рэймонд вовсю развлекаются – «отрываются» – здесь и сейчас. Они давно уже раскумекали, аргументирует исполнительный директор, что мы вращаемся в подставной действительности, действительности с подставными социальной, политической, экономической, экзистенциальной составляющими, которая, как уясняет все большее число людей, превратилась в откровенную пародию на то, что когда-то было «существованием»; эта ситуация, это состояние, зашли так далеко, что их не назовешь даже шуткой, анекдотом; так далеко, что любой приличествующий отклик на нее перестал быть приличествующим. В репертуаре остается лишь издевка. Однажды Селлерс сказал ей, утверждает исполнительный директор, что его целью является попытаться сделать так, чтобы сутки никогда не состояли более чем из 24 часов зря выкинутого времени. Ну что ж, с этим даже Мэтр может согласиться. Но больше ни с чем.