— Подкатываюсь я к ней: дескать, не скрасите ли вечер одинокому защитнику отечества, остро нуждающемуся в женском понимании? А она мне: я не такая, я вся из себя порядочная. Ах ты, думаю, стерва, знаем мы о твоей порядочности, столица слухами полнится. Тогда я прибегаю к обходному маневру. А не желаете ли, предлагаю, шампусика по чуть-чуть. Она: ах, ах мне нельзя, я, когда выпью, за себя не отвечаю. Ну, мне-то того и надо, но вслух это я, естественно, не говорю, а подзываю халдея и бокальчик ей протягиваю. По чуть-чуть, для поднятия настроения, и уговорил-таки. Смотрю, глазки заблестели, щечки порозовели, ну, где первый, там и второй. Потом я вино покрепче подмешал, а она уже и не заметила. Короче, приблизительно через час поплыла красавица, а через полтора с ней уже все, что угодно, делать можно было. Ну, мы с Алексом…

— Это который из оперативного отдела? — уточнил один из слушателей.

— Да, из оперативного… Так вот, берем мы ее с Алексом под ручки, сажаем в такси и везем к нему на квартиру. И там всю ночь жарим эту сучку Кагершем в два смычка. А утром…

Что было утром, красавчик-капитан рассказать не успел. Когда Вольдемар Дескин пришел в себя, капитан без сознания лежал в проходе между столами и красавчиком уже не был. На плечах Вольдемара висел Диксон, а на руках оба меха.

Глава 14

Штрафник

Тупая лопата с трудом вгрызалась в сухую плотную почву. Наточить бы, но ни инструмента под рукой, ни времени не было. В данном случае время это даже не деньги, время — это жизнь. Чем глубже окоп, тем длиннее жизнь. Рядовой четвертого взвода штрафной роты, приданной сто четырнадцатому пехотному полку, Вольдемар Дескин продолжал кромсать грунт тупой лопатой. А что? В общем, легко отделался. За телесные повреждения средней тяжести, именно так квалифицировали сломанную в двух местах челюсть, четыре выбитых зуба и легкое сотрясение мозга суд дал лейтенанту Дескину три года тюрьмы с лишением воинского звания, но потом наказание заменили годом штрафной роты с возможностью восстановления в прежнем звании. Оставалось только прожить этот год.

Имперская механизированная группа прорвала фронт и сейчас пыталась выйти в тыл республиканской группировке, удерживающей имперцев на полуострове, соединенном с материком четырехсоткилометровым перешейком. Если имперцы выйдут на оперативный простор, то удержать их будет очень сложно, практически невозможно. На затыкание прорыва и был брошен сто четырнадцатый пехотный полк. Но для развертывания полку необходимо было время, это время и пыталась выиграть штрафная рота, спешно окапывающаяся в двух километрах перед основными позициями. Именно она должна была принять первый удар бронированного кулака. Орудуя штыковыми лопатами и пехотными лопатками, ломами и кирками, штрафная рота вгрызалась в небольшую высотку у слияния двух дорог.

Вместо флотского мундира на Вольдемаре был старый выцветший камуфляж с крохотной дырочкой на груди. Крови, правда, не было, но раны, наносимые лазерным лучом, много крови не дают. Оставалось надеяться, что прежний хозяин камуфляжа все-таки выжил в госпитале, если бы его убили, то так в форме и закопали бы. А если форму сняли, то, значит, до госпиталя довезли. Скрипела вгоняемая в грунт лопата, хрустела на зубах ржаво-коричневая пыль, едкий пот заливал глаза. Раскаленное небо Варена старалось вовсю, гонка со временем продолжалась.

Через два часа после полудня в небе заметили имперский беспилотный разведчик. Покрутившись несколько минут над позициями роты, аппарат улетел дальше, в направлении позиций пехотного полка. Обратно уже не вернулся, то ли выбрал другой маршрут, то ли его достал полковой комплекс ПВО. Обнаружение роты добавило трудового энтузиазма штрафникам, противник был уже близко, еще недавно гремевшая канонада стихла. Над дорогой с ревом прошла шестерка республиканских штурмовиков. Цель, выбранная ими для атаки, скрывалась за цепочкой невысоких холмов, но грохот взрывов был слышен довольно отчетливо, а потом к небу потянулось несколько дымовых столбов. Пятерка республиканских штурмовиков с тем же ревом прошла обратно.

По команде «к бою» Вольдемар отложил лопату и, взяв в руки винтовку, привычным движением снял ее с предохранителя. Сколько времени прошло, а руки помнили. Клубы пыли на дороге уже были видны невооруженным глазом. Времени замаскировать окопы не было, позиции роты были своевременно обнаружены противником с воздуха. Ротный опорный пункт можно было и обойти, но окружающая местность была иссечена множеством небольших оврагов, колесные машины по ней не пройдут, а ровную дорогу перекрывала штрафная рота.

В километре от позиций роты вражеская колонна притормозила и начала расползаться в ширину, между машин встали первые разрывы, казавшиеся совсем безобидными на таком расстоянии, — это полковая артиллерийская группа открыла огонь.

— В укрытие! Ложись!