— Да-а. Ну, что скажешь?

Адмирал Кагершем оторвался от прокладки курса имперских рейдеров и повернулся к сидящему рядом с ним вице-адмиралу — начальнику штаба ВКФ:

— Скажу, что наши задницы находились в большой опасности. Если бы имперский крейсер успел хорошо порезвиться в системе, сенат дал бы нам такого пинка, что мы повылетали бы из своих кресел, как снаряд из пушки этого самого рейдера.

Оба адмирала были старыми друзьями и однокурсниками по академии, поэтому между собой могли говорить абсолютно откровенно.

— А ты не преувеличиваешь? Мы же только что взяли Варен.

— Мы можем разгромить Империю и Коалицию, захватить все их планеты, но если хоть один волос упадет со спины какого-нибудь сенатора, то все, нам крышка.

— Почему со спины, а не с головы? — поинтересовался начальник штаба.

— Потому, что они там все лысые, — ответил адмирал.

Они помолчали.

— Интересно, а откуда на этой занюханной учебно-тренировочной базе экспериментальные ракеты? — вдруг спросил начальник штаба.

— Полагаю, что кому-то в военном министерстве надо было отмыть деньги, выделенные на науку, — пояснил адмирал. — В результате появился заказ на разработку и опытная партия ракет, которые никак не вписывались в тактику флота. Вот их и сплавили на базу курсов, планировали расстрелять и забыть, но не успели.

— Но здесь они пришлись кстати.

— Единичный случай, — возразил Кагершем. — Если бы мы оставили у Астгартуса хоть один крейсер, они бы сюда вообще не сунулись.

— Если бы… Нас провели, как слепых щенков. Деблокада Варена была отвлекающим маневром, а мы потащили туда все, что было под рукой. Можно поставить нашей разведке жирный минус.

— Поставь, если хочется. А дальше что?

— А дальше есть у меня одна идея. Отдай мне этого твоего лейтенанта. Кстати, характеристики он пишет толковые. Он уже явно перерос тренажер. У Токора что-то затевается, вот туда его и пошлю.

— Хочешь получить независимый канал? Ладно, забирай. А на тренажер назначим этого сержанта…

— Рахмана, — подсказал начальник штаба.

— Вот именно, подготовь мне на завтра его личное дело.

На следующий день младший лейтенант Дескин получил приказ сдать тренажер сержанту Рахману и прибыть в штаб флота.

Глава 9

Наблюдатель

— Доброе утро, господин капитан, — поприветствовал младший лейтенант Дескин командира токорского патрульного корабля. — Мне кажется, что первоначальный вариант был лучше.

— И вам не хворать, — ответил невидимый собеседник, видеоканал он включать не стал. — Надеюсь, вы скоро избавите нас от своего присутствия.

— Сожалею, но у моего командования несколько иные планы.

Токорский патрульный и республиканский сторожевик типа «Сокол» с бортовым номером двадцать два разошлись на расстояние дипломатической вежливости. Уже месяц республиканский соглядатай шнырял в окрестностях, не пересекая, однако, ее границ. За этот месяц он успел уже смертельно надоесть местным военным, вынужденным отслеживать его перемещения и как-то на них реагировать.

Сам сторожевик сошел со стапелей республиканской орбитальной верфи чуть менее сорока лет назад. В составе действующего флота провел всего три года, после чего, в результате кампании по экономии бюджетных средств, был выведен в резерв, где и пребывал до недавнего времени. После потерь, понесенных в начале войны, республиканский ВКФ вынужден был выгрести все имеющиеся резервы. Престарелый сторожевой корабль подновили, поставили новые двигатели и систему управления. Два месяца «Сокол» № 22 числился в планетарной обороне Астгартуса, затем был возвращен на верфь и снова подвергнут модернизации, но уже более глубокой.

Емкость топливных баков была увеличена вдвое, автономность доведена до шестидесяти стандартных суток, экипаж сокращен за счет дальнейшей автоматизации систем корабля, но самое главное — в носовом отсеке установили несколько тонн новейшей электроники и выделили помещение, в котором сейчас в поте лица трудился флотский лейтенант-криптолог. Однако результаты криптоанализа не радовали, взломать токорские шифры никак не удавалось. Поэтому исполняющий обязанности командира сторожевика младший лейтенант Дескин занялся анализом открытых каналов информации, которые перехватывала аппаратура в носовом отсеке.