Читаем Республиканец полностью

Источники своей информации Джимини не открывал, но знали эти источники далеко не всё. Реакторные отсеки вырезали из почти готовых крепостей и с трудом впихнули в трюмы спешно конфискованных транспортов подходящего размера. Транспорт сажали на поверхность планеты, с которой ему уже никогда не взлететь, и корабль служил оболочкой реактора. При посадке на Зеду-3 один реактор повредили и начали лихорадочно ремонтировать, стараясь успеть до окончания монтажа генерирующего оборудования. Сами генераторы снимали с недостроенных электростанций по всем планетам Республики. Энергии для населения действительно должно было хватить, если только не будет серьезных аварий, а в спешке слепленные конструкции не могли обладать высокой надежностью. Поэтому к отправке на Зеду экстренно готовили пятый реактор, обдирая при этом одну из почти готовых электростанций. Расходы были колоссальными, но с затратами не считались, речь шла о выживании не только двухсотмиллионного населения, но и о существовании самой Республики. Нельзя сказать, что в республиканском правительстве собрались исключительно гениальные мыслители, но и дураков там было немного. Республику можно было сравнить с жирным ленивым котом, которому крысы отгрызли кусок хвоста. И вот этот кот зашипел, выгнул дугой спину, вздыбил шерсть и выпустил когти. Под слоем жира у кота оказались железные мускулы. Одна из крыс с располосованной мордой уже спряталась за спины других. Но этих других было еще много. И неизвестно, сколько их еще может прятаться в темноте норы, и нет ли там самой большой, главной суперкрысы.

Треснувшие ребра благополучно срослись, и Вольдемар мог свободно передвигаться по госпиталю. Сезон дождей заканчивался, и в окна все чаще заглядывал теплый солнечный свет. В один из таких прекрасных дней выздоравливающий сержант Дескин был вызван в кабинет военного врача капитана Латина.

— У меня для вас три новости, одна хорошая и две плохие, — начал разговор доктор. — Вопреки традициям, начну с хорошей. Через месяц любая медицинская комиссия признает вас полностью здоровым и годным к дальнейшему прохождению строевой службы.

— А плохие новости? — поинтересовался Вольдемар.

— Во-первых, военная контрразведка запросила вашу медицинскую карту.

— Меня в чем-то подозревают?

— Если бы вас, сержант, в чем-то подозревали, то меня в известность поставили бы в последнюю очередь. А если бы у них были конкретные улики, то вас арестовали бы прямо в палате. Так что речь идет о рутинной проверке. Ваш случай довольно необычный, семнадцатилетних сержантов ОККР, насколько мне известно, в республиканской армии за всю ее историю не было. Вот они и заинтересовались. Вы и так не болтливы, но сейчас будьте особенно осторожны и контролируйте свой язык, этим ребятам только дай повод…

— А вторая новость?

— Вы практически здоровы.

— И что в этом плохого?

— Через месяц вы покинете госпиталь, потом вас три месяца промаринуют в казарме и по окончании контракта выкинут на улицу. Продлевать контракт с несовершеннолетним никто не рискнет, мы на Астгартусе, а не на Зеде-3. Что вы будете делать дальше?

— Попробую получить аттестат и поступить в военное училище.

— Контракт истечет перед выпускными экзаменами, вы просто не успеете к ним подготовиться, а то, что вам удастся скопить, не растянуть на год с лишним. Правительство Республики не слишком щедро платит своим сержантам, тем более новичкам, никакой выслуги лет у вас нет.

— Я найду работу.

— Не смешите, у вас даже аттестата нет, а вокруг тысячи специалистов с дипломами работу найти не могут. — Латин посмотрел на приунывшего Вольдемара и продолжил: — У меня есть другое предложение. В двух кварталах от госпиталя есть гимназия. В ней учатся мои дети, ее директор мой хороший знакомый. Я договорюсь, и вам разрешат посещать занятия бесплатно. Программу нагоните и сдадите экзамены экстерном, вместе со всеми.

— Но через месяц меня выпишут.

— Выписывают по решению медицинской комиссии, но документы на выписку подает лечащий врач, а ваш лечащий врач это я. И я могу не торопиться.

— Но зачем вы…

— Зачем я это делаю? — Латин потер переносицу. — А почему бы не помочь человеку? В конце концов, мне это ничего не стоит.

Доктор Латин был хорошим человеком, в том смысле, что не изменял жене, не делал подлостей коллегам и не пытался подсидеть начальников. Прекрасный диагност и посредственный хирург, он не брался за сложные операции, меняясь с коллегами, но и никогда не отказывал им в диагностике сложных случаев, его даже приглашали в другие госпитали и больницы. Если бы доктор Латин попал в экстремальные обстоятельства, то неизвестно, как он повел бы себя. Но карьера доктора катилась по накатанной колее: школа — военно-медицинский институт — ординатура — госпиталь. К сорока годам он занял давно заслуженное место заведующего отделением и понимал, что выше уже не прыгнуть. Поэтому можно спокойно доработать до пенсии и уйти на заслуженный отдых. А еще доктору Латину нравилось делать людям добро, особенно когда это действительно ничего ему не стоило.