— А девочек вы тоже вместе насиловали в Монголии и Китае? — спросила девушка, чувствуя, как из носа течёт кровь. — Ничего, ты уже старая была, а ему похоже больше приглянулись молодые наркоманки. Стройные, юные тела, лучше, чем твои дряблые кости. С ними проще, дозу со скидкой продал — и делай что хочешь, ещё и деньги тебе приплачивают, хорошо устроился.

Ещё один удар, в этот раз девушка попыталась уклониться, и кулак прошёл по касательной. Коршунова вернулась к столу, где находилась её сумка, достала пистолет. В этот момент дверь распахнулась, в помещении оказались несколько человек в военной форме.

Это были не сотрудники тюрьмы. Обмундирование чёрное, из оружия только пистолеты, которые в данный момент были у бойцов в руках.

— Не двигаться, поднять руки, РСБ!

— Бах! — прозвучал оглушающий выстрел, Коршунова попыталась пристрелить Женю.

Пуля прошла мимо, отрикошетила и улетела за дверь, никого не задев. Обезумившею женщину, ещё ничего не понимающую, скрутили, отобрали пистолет, а она закричала:

— Она призналась! Вы же должны были слышать, она призналась!

Почему-то никто не воспринимал этих воплей. Один из бойцов, с майорскими погонами, просто стал говорить, будто зачитывая с листочка:

— Вы подозреваетесь в похищении людей…

Там было много «подозрений». Похищения, убийства, шантаж, вымогательство. В конце, вишенкой на торте, прозвучало «предательство». К Жене тоже подошли, в этот раз медсестра, она вытерла лицо влажной салфеткой, а знакомая бабушка-врач проверила нос и сказала, что всё нормально. Когда они ушли, в комнате осталась одна Анастасия, из надзора за несовершеннолетними. Она молча подошла и сняла наручники, сказала:

— Дело передано в РСБ ещё вчера днём, с вас сняты все подозрения, и Коршунова должна была отправить вас либо в детский дом, либо передать опекуну, который уже месяц пытается добиться опеки над вами. Если бы вы согласились на это.

— А вы слышали наш разговор? — неуверенно спросила Евгения. — Если они ждали этого, значит нас прослушивали…

— Как видите, РСБ это не особо интересует, а вот Коршунова им зачем-то была нужна. Ваши действия её как-то задели, вот Служба и воспользовалась ситуацией, чтобы что-то проверить. — пожала плечами девушка. — А меня к этой информации не допустили.

— И вам плевать?

— Я не следователь. — она вздохнула, поправила волосы. — Мне всё равно, главная моя задача — чтобы ваши права не нарушили. А то что у вас обнаружились какие то покровители сверху, которые смогли исключить вас из списка подозреваемых — не моё дело.

— Тогда другой вопрос — какой ещё опекун должен был меня забрать? — удивилась Женя, поднимаясь со стула и потирая запястья.

Девушка полезла в карман кителя, достала сложенный несколько раз лист, развернула его и прочла вслух:

— Евгения Сергеевна Соколова.

— Она…

— Мы с ней свяжемся, если вы согласны. — пояснила Анастасия. — Третий вариант, отправим вас домой. Через четыре месяца вы уже будете совершеннолетней, так что детский дом не обязателен. Но у вас в квартире проходили обыски, думаю это не лучший вариант.

Женя не знала, что сказать. Неужели это не сон, и всё реально? Сначала чудесное освобождение, потом собственная мать, которая тут ей и не мать вовсе, хочет забрать её. С замирающим сердцем девушка прошептала:

— Я согласна, свяжитесь с моей…Моим новым опекуном.

Глава 21

Анастасия вела её под руку по серому, плохо освещённому коридору. С двух сторон на них смотрели закрытые двери камер, а может быть это были обычные кладовые. Сейчас всё это было не важно.

Сотрудница опеки шла медленно, и нога девушку не беспокоила. Она лишь немного прихрамывала, почти не чувствуя боли. Да и Евгении не было дела до какой-то там боли, к которой она уже успела привыкнуть.

Они оказались в небольшом предбаннике, в стене находилось маленькое окошко, откуда раздался недовольный голос:

— Номер!

Козырева назвала несколько цифр, из окошка высунулась серая бумажка, которую она подписала.

Жене выдали картонную коробку с вещами и трость, завёрнутую в бумагу. В коробке нашлись штаны, футболка, носки и ботинки с курткой, на дне сиротливо валялся знакомый рюкзачок и телефон. Всё потрёпанное, грязное, кое где с прорехами. Она наконец сняла неудобное тюремное одеяние из грубой ткани, и облачилась в своё. Развернула из бумаги трость, сложила весь мусор в коробку и отдала обратно, в окошко.

Хотелось спросить — «А оружие?!». Но Женя себя сдержала.

— Подпишите. — попросила Анастасия.

Они находились в небольшой комнатке, где было место только для стола и двух стульев. Перед Евгенией лежал небольшой лист, и судя по его содержанию, это была подписка о невыезде из города.

— Подозрения ведь сняты? — не поняла девушка.

— Сняты. — утвердительно кивнула Анастасия. — Но по этому делу вы числитесь как важный свидетель, РСБ с вами свяжется в случае необходимости.

Женя подумала, и подписала. Ей хотелось быстрее увидеть мать, внутри всё трепетало, она сама себя не понимала.