Читаем Решальщики. Раскрутка полностью

Купцов смял листок с «агентурным сообщением», придав ему форму комочка, и метко забросил на шкаф. После чего поинтересовался:

— А чего ты там с таким звероподобием строчишь?

— А я, друг мой, в отличие от тебя, работу работаю. — Петрухин крутанулся в кресле и натянул на лицо выражение укоризны. — Потому как: «получать деньги и не служить — стыдно». Цитата. Петр Первый Алексеевич. Царь.

— А вот моя покойная бабушка говорила: «Лучше некрасивая зарплата, чем красивая дыра». А бабушка моя была, как, впрочем, и дедушка… — Леонид не успел дорассказать за достоинства предков, поскольку на столах напарников одновременно заголосили запараллеленные телефонные аппараты.

Первым снял трубку Купцов:

— У аппарата!.. Нет, Аллочка-солнышко, это не Димасик. Это Лёньчик… Ничего страшного… Когда?.. Понял. Не применём быть. Есть… Димасик! Нас с тобой вызывает боссик Брюнетик!

Петрухин поставил точку, запустил текст на печать и с ноткой металла в голосе сказал:

— Еще раз услышу глумление в свой адрес — наябедничаю Брюнету, и он…

— …и он превратит меня в крысу?

— И он отправит тебя в Каргополь! Отыскивать цельно-стыренный медесодержащий лом!..

* * *

Генерального директора ОАО «Магистраль-Северо-Запад» Виктора Альбертовича Голубкова инспектора застали в состоянии глубочайшей то ли задумчивости, то ли озабоченности. Обычно хозяин кабинета встречал их если не с распростертыми объятиями, то хотя бы с распахнутой дверцей бара. А тут — не то что «водички» не предложил, так еще и проигнорировал с некоторых пор введенную в обиход традицию потчевать друг друга свеженькими анекдотами.

Едва дождавшись, когда внештатные решальщики рассядутся по насиженным местам, Брюнет начал лобово безо всяких прелюдий:

— Вы за убийство Червеня в курсе?

— Ежедневный мониторинг прэ́ссы входит в перечень наших функциональных обязанностей, — степенно ответствовал за двоих Купцов.

— Вот только не разочаровывай нас сообщением о том, что смерть господина Червеня стала для тебя невосполнимой утратой. На нем же пробы ставить было негде! — добавил персонально от себя Петрухин.

Виктор Альбертович нервно побарабанил толстыми пальцами по ливанского кедра столешнице и, проигнорировав замечание о суммарном количестве проб, ухнул:

— На самом деле вполне может. Стать… Только не «невосполнимой утратой», а невыносимым геморроем!

— Вы что, были знакомы? — В голосе Дмитрия прорезался интерес.

— Ну, не то чтобы близко, — нехотя ответил Брюнет. — Просто «Квадрига»… Это охранная фирма Червеня. Хрен ему между…

— Мерси за уточнение.

— Короче, с начала этого года бойцы «Квадриги» в том числе обеспечивают безопасность на одном из наших объектов в Вологодской области.

— Зашибись! А почему мы с инспектором Купцовым до сих пор не в курсе сей пикантной подробности?

— Просто… Это пока еще не вполне наш… Скажем так — спорный объект… Собственно, потому я о нем и не хотел говорить. До поры до времени.

— А теперь, значится, «пришла пора — она влюбилась»! — выразительно уточнил Петрухин. — Ну, давай, Витя, колись: что там за объект и какой геморрой мы с него можем поиметь?

Брюнет слегка смутился и тяжело выдохнул:

— Тема нарисовалась в конце прошлого года. Ее по своим каналам надыбал покойный Нокаут.

— Купчина! Лично мне уже страшно. А тебе?

Былое смущение начальника быстро сменилось раздражением:

— Да ничего там страшного нет! Всего лишь заурядный спор хозяйствующих субъектов. Прежние владельцы, из местных, вели завод к банкротству. Но возникла одна юридическая коллизия, которой мы решили воспользоваться и вмешаться.

— Я так понимаю: вмешаться путем захода с черной лестницы?

— Хм… Ну, в общем… Примерно где-то так…

* * *

Пока Виктор Альбертович живописал решальщикам особенности национальных способов разрешения юридических коллизий, бредущий коридорами полицейского Главка оперативник Гладышев столкнулся нос к носу со своим коллегой Шафаревичем. Ярко выраженная семитская внешность которого вечно служила предметом шуточек и подколочек со стороны коллег и соседей по особнячку на Захарьевской.[4] Впрочем, у Шафаревича доставало мудрости и терпения не вестись на подобного рода провокации. К слову, «провокации» — абсолютно беззлобные, ибо на самом деле в БэХа-Управлении Аркадия весьма ценили и уважали. В том числе за национально-педантичную въедливость в делах служебных. Что же касается всего остального — Шафаревич был абсолютно НАШ человек. Отнюдь не кошерную водку потребляющий.

— Георгий Михайлович! Приветствую!

— Здорово, Аркаша. — Смежники поручкались. — Как сам? Как кривая преступности?

— Кривая растет все ниже, — скаламбурил Шафаревич. — Кстати! Говорят, тебя можно поздравить? Когда планируешь проставляться?

— По поводу?

— Ну как же! По горячим следам раскрыл убийство Червеня. Матерый киллер задержан. СМИ захлебываются от восторга.

Гладышев невесело усмехнулся:

— А-а… Лично я тоже захлебываюсь. От потока словесного дерьма, которым фонтанирует этот «матерый»… Слава вашему Иегове, дело у нас забирает СКП. Вот пущай они и разгребают сей навоз мельхиоровыми ложечками.

— Что, глубоко копает убивец?