Сотрудник морга, отвечающий за эту задачу, сначала вынимает простыню, лежащую на дне ларя. Удивленный, он обнаруживает там пластиковый файл с рукописным письмом внутри. «Дети мои, простите меня за неприятный сюрприз. С тех пор как ушел муж, моя жизнь поменялась. Я больше не хочу жить. Я легла в морозилку сама. Отдаю свое тело науке. Заберите украшения».

О находке сразу сообщили жандармам, которые сравнили почерк письма с остальными документами покойной. Записку написала она сама. Следовательно, это было самоубийство замораживанием. Загадка разгадана. Однако последнее желание дамы оказалось невыполненным из-за непреодолимого препятствия: вскрытое тело нельзя передать науке. Прокурор приказал вернуть тело семье и разрешил кремацию. Вот что называется «бросать из холода в жар»…

А морозильная камера с тех пор так и служит нам, тихо урча в углу.

Удобный случай

Только что завершилось вскрытие трупа 55-летней Моник. Пока помощник зашивает разрезы, я делюсь своими первоначальными выводами со следователями. Обычно выводы включают в себя первичные данные о причинах и обстоятельствах смерти, независимо от того, насильственная она или нет.

В случае с Моник таких вопросов не возникает. Список видимых следов насилия на теле говорит сам за себя. Перелом левой скуловой кости и гематома на шее сзади позволяют предположить сильный удар по лицу с последующим падением назад. Тринадцать колотых ран, нанесенных одним и тем же клинком, сосредоточены в двух областях: у основания шеи и в области печени. Многочисленные порезы в верхней части груди и шеи, один из которых нанесен в результате попытки перерезать горло. Повреждения на уровне кистей, полученные в ходе самообороны.

Несмотря на медицинскую помощь, оказанную парамедиками, и операцию, экстренно проведенную в университетской больнице Пуатье, жизнь жертвы не удалось спасти из-за нескольких кровотечений, главное из которых было вызвано разрезом крупной печеночной вены.

Но Моник уже потеряла много крови и очень ослабла. В любом случае в ней оставалось достаточно жизни, чтобы указать на убийцу. Бывают дни, когда работу следователей делает жертва… И безо всякой двусмысленности: это вам не «Омар меня убить»[16].

То есть никакого саспенса[17] нет.

В последующие дни я пишу объемный заключительный отчет, в котором подробно описываю все свои наблюдения: каждую рану – ее точный размер, ориентацию по отношению к поверхности тела, высоту от подошвенных поверхностей стоп пострадавшей. Эти цифры очень полезны при реконструкции картины преступления и в следственном эксперименте, когда дело дойдет до проверки версии обвиняемого. В этом случае я могу сказать, что жертва стояла, когда ей нанесли удар ножом, и большинство ударов наносилось непрерывно, будто одним движением, как если бы нападающий перемещался вокруг нее, нанося все новые, и новые, и новые удары.

Два года спустя предполагаемый убийца предстает перед судом ассизов в департаменте Де-Севр. Это бывший молодой человек Сандрин, дочери Моник, – 22-летний конголезец, красивый и стильно одетый парень. Его арестовали через несколько часов после происшествия. Заключенный под стражу, он быстро сознался в преступлении. Он пришел занять денег у своей бывшей девушки. И не просто так: ранее он украл из ее сумочки незаполненный банковский чек, чтобы купить себе симпатичную «Ауди». Оплата по чеку не прошла из-за недостатка средств на счету, продавец автомобиля потребовал от молодого человека две с половиной тысячи евро наличными, чтобы зарезервировать за ним автомобиль. А если нет – прощай, «Ауди». Нечестный, лишенный всякого воображения молодой человек отправился к Сандрин, чтобы попросить у нее денег, которые ему не удалось украсть.

Только вот самой девушки не было дома, и дверь открыла ее мать. Ей никогда не нравился этот претенциозный красавчик, о чем она, не колеблясь, неоднократно ему говорила. Пока ее не стали называть расисткой.

Денег давать она не захотела. Такого отказа он выдержать не смог и набросился на нее.

Председатель суда ассизов вызывает меня на скамью свидетелей, и я исправляю показания обвиняемого. Он забыл упомянуть остальные удары. Эта неточность понятна, да и как упомнить, сколько ударов ты нанес в запале. Если бы убийцы вели счет всему, профессия судмедэксперта была бы менее востребована.