Когда она вернулась, он притворился, будто погружен в статьи Белинского.

- Наша культура, местная, - извиняющимся тоном сказала она. - Клиенты от слова "клей!"… И самый липучий из них - стыдно сказать, - мой одноклассник! Только вы не думайте, что это моя компания… Мы же не отвечаем за то, чем становятся наши одноклассники?

Женя отложил книгу.

- Вы все это лихо проделали, Катя, очень храбро, но… Вам не бывает все-таки страшновато здесь? Поздно вечером, ночью?

Она хмыкнула, сощурилась:

- А если бывает - что тогда? Охранять вам меня не надо, найдется кому охранять. Нет, пан философ, не бывает страшновато. - Зачем-то она полезла в ящик стола, на котором стояла ее музыкальная и звукоусилительная техника. - Скучновато иногда - это есть… Ну кого мне бояться?!

Она направила на Женю пистолет большого калибра. Вполне серьезный пистолет, грозно-тусклая сталь.

- Ого! Это что - положено "ночному матросу"?

- Так точно! К стене лицом! - скомандовала она отрывисто. - Живо! Руки за голову!

Женя охотно повиновался приказу и, носом касаясь стены, признал:

- Сдаюсь. Впечатляет, весьма.

- Во! А вы говорите: страшновато… Ну ладно, опустите ручки-то. Купила" я вас: он сигнальный! Ну - ракетница такая… Хотите пальнуть? - предложила она, когда он вертел в руках этот пугач.

- В другой раз, Катя. Пойду я, поздно уже. Наверно я показался вам "каменным гостем"?

Катя упростила вопрос:

- Нет, очень даже культурный гость… Гуд бай, Женя.

- Гуд найт, - улыбнулся он и, помедлив, позволил себе козырнуть своим английским:

- I wish you all the luck in the world!

- Чё-чё?

- Просто пожелал вам всяческой удачи…

- С инглишем у вас тоже неслабо? И классиков - наизусть. Господи, это с такой-то головкой - и в 1-й класс! Лучше бы мне ее одолжили! Позарез надо. На три недельки, напрокат. Я бы с ней по-быстрому поступила в Ин-яз или еще куда-нибудь - и тут же вернула бы!

Женя ответил с непостижимой для нее серьезностью:

- Я обдумаю эту вашу идею, Катя. До свидания.

- Возьмите с собой греческих на дорожку, у меня дома запас.

Потом эти орехи, десятка три, довольно долго хранились у Жени нетронутыми, в виде каких-то сувениров: он всё вспоминал, как она их колола друг об дружку, и что говорила при этом, чем и как поражала его.

8.

В актерском Доме многие окна еще светились, но вход-тамбур из двух дверей толстенного стекла - оказался уже запертым на ночь. Женя подергал ее в тоске и страхе: будить дежурную, доказывать, что он отсюда, из такого-то номера, выслушивать нотацию о режиме - морока, стыд… Но дежурная поспешила открыть прежде, чем он обеспокоил ее.

Она выглядела примерно на 45 лет. На ней был фирменный халат и невысокая белая чалма на голове, на лице играло профессиональное радушие… нет, не только оно… Еще и скромно сдерживаемый интерес - именно к нему, похоже.

- Вы простите меня, - начал он.

- Да ничего, ничего, никакого тут беспокойства. Я вам лифт сейчас включу - на ночь мы его останавливаем… Это мне Катюша моя позвонила: мама, впусти, говорит, молодого человека, это он из-за меня так поздно…

- Вы… Катина мама?!

- Что, непохожа? Все говорили: верхняя половина личика - моя, нижняя - отцова… но это в детстве, а сейчас я уж и не знаю. А что, извиняюсь за такой вопрос - неужто у вас, человека образованного, столичного, с моей Катькой общие разговоры находятся?

- Вы знаете, - Женя отвечал честно, а поэтому не моментально, - находятся. Она у вас натура незаурядная…

- Да? А училась - не очень… И в том году на вступительных ее срезали быстренько. Даже вроде как надсмеялись.

- Я про Катины знания ничего не скажу пока, но индивидуальность… она же очевидна.

Женщина засмеялась:

- Кому ж ее пристроить, такую очевидную? "Очевидную-невероятную"? Нет-нет, это я не вас, это я сама себя спрашиваю. А вы отдыхайте. Бабуле привет скажите от Тамары Филипповны. Мы с ней много уж лет знакомые…

- Спасибо. Спокойной ночи.

Лифт увез Женю от ее сладко улыбающегося лица.

9.

Ксенина кровать была во второй комнате их полулюкса. Женя услышал оттуда:

- Это свинство. Можно было предупредить. Можно или нельзя?!

- Иногда нельзя, - кротко ответил он.

- А я повторяю: свинство! Мы с Кариной полтора часа искали тебя.

- Ей-то я зачем?

- Должно быть чего-то не поняла у Гегеля! - съехидничала Ксения Львовна. - И понадобилась твоя помощь.

- А я говорю, ну ее. Клиентка от слова "клей", - воспользовался Женя лексиконом, открывшимся ему на спасательной станции. Он прошел на балкон, где был встречен внезапным дождем. Сквозь ночь, сквозь пегие косые диагонали дождя светил в сторону моря Катин прожектор.

А вот и она сама, только очень уж маленькая отсюда: влезла на свою смотровую площадку, чтобы снять кое-какие вещички, повешенные сушиться. Сняла и, похоже, смотрит сюда… на его балкон! Всего несколько секунд, правда, но явно смотрела сюда!

Не стирая дождевых капель с лица, Женя возник перед отходящей ко сну бабушкой.

- Ксения… Как бы ты посмотрела, если б свои опыты педагогические я начал уже сейчас… здесь?

Ксения Львовна надела очки.

- Вот так - в них я лучше слышу. Как ты сказал?